— А теперь, — сказала Дейрдре, привлекая к себе его внимание, — время пришло. Иди за мной.
Ему было противно даже находиться рядом с ней, но требовалось разузнать как можно больше и передать братьям, чтобы те прикончили злобную дрянь.
Дейрдре не произнесла ни слова, пока они не достигли сводчатого коридора с двойными дверями.
Стоило ей приблизиться, как двери распахнулись настежь. Перешагнув через порог, он с любопытством и отвращением посмотрел на парящую над полом женщину в круге ониксового пламени.
— Разве не впечатляет?
Куин не мог понять, что это перед ним.
— Кто она?
— Она — жрица, маи, у которой особый дар предвидения.
— То есть она видит будущее?
Дейрдре пожала плечами.
— А ты пользуешься ее способностями?
— Разумеется.
Куин подошел ближе. Глаза женщины были открыты, но невидящий взор упирался в противоположную стену. Длинные черные волосы плавали в воздухе, как будто она находилась в воде. Судя по ее одежде, она находилась в заключении несколько веков, если не дольше.
Что-то знакомое было во внешности пленницы, словно он видел ее раньше. Она была молода. Руки свободно висели по бокам, а черное пламя, кажущееся нереальным, лизало ей кожу.
Куин потянулся, чтобы коснуться его рукой.
— Не смей, — остановила Дейрдре.
Он бросил на нее взгляд.
— Что это за пламя?
— Это сильная магия. Моя магия, Куин. Я могу пользоваться ее способностями, видеть будущее и сохранять ее в живых столько, сколько мне потребуется.
Куину показалось диким, что Дейрдре так мало ценит жизнь.
— Как давно она здесь?
Дейрдре усмехнулась.
— Не так уж давно. Она показалась тебе знакомой?
— Да, — осторожно признался он.
— Это Лавена, сестра Айлы. Много лет назад я заключила их обеих в темницу, а заодно и дочку Лавены.
При упоминании о ребенке Куин стиснул зубы.
— А что стало с ее дочерью?
Неожиданно дверь открылась и на пороге показалась девочка с иссиня-черными волосами, как у Айлы и ее матери. Холодные голубые глаза уставились на Куина.
— Кажется, ты говорила, что захватила их много лет назад.
Он поглядел на ребенка, которому никак не могло быть больше восьми лет.
Дейрдре кивнула.
— Так и есть. Только Грания навсегда останется такой, как сейчас.
Куин всмотрелся в нее и заметил ту же злобу в ее чертах, которую видел в лице Дейрдре. Пришло время призвать на помощь хитрость и коварство, как всегда советовал поступать отец, если нужно было выжить в окружении зла.
Глава 25
Грохот закрывшейся двери после ухода Куина еще долго звучал под сводами подземелья. Уныние и грусть овладели Маркейл. Чувства тяжелые и гнетущие, перебороть которые было невозможно. Куин снова оставил ее, и на этот раз ради благой цели.
В глубине души она понимала, почему Куин так поступил. В основе его решения сдаться Дейрдре лежали преданность и любовь к близким ему людям. Но ее вдруг охватил гнев на его братьев, которые могли бы прийти за ним, избавить его от рокового шага.
А они так и не объявились.
Рядом с ней оставались Арран и Дункан. Они не разошлись по своим пещерам и охраняли ее, но теперь Маркейл было все равно. Без Куина все теряло смысл.
«Хватит! Прекрати себя жалеть!»
Маркейл встряхнулась и сосредоточилась на главном, что могло помочь и Куину, и другим Воителям — на том, чтобы вспомнить заклятие, которое сковывало их богов.
Но как она ни обшаривала уголки своего сознания, как ни пыталась припомнить все, чему бабка учила ее, у нее ничего не получалось. Заклятие ускользало.
Маркейл поднялась с плиты и принялась мерить шагами пещеру: все, что угодно, лишь бы не свихнуться. Ее мысли были полностью заняты Куином. Она думала о жертве, которую он приносил ради них всех, о своей привязанности к нему, и неожиданно поняла, что он дорог ей намного больше, чем ее семья или даже бабка.
— Он вам очень нравится, ведь так? — спросил Дункан.
Маркейл оглянулась и увидела, что Воитель со светло-голубой кожей наблюдает за ней.
— Да, очень.
Дункан кивнул.
— Заметно, что вы ему тоже нравитесь.
— Он защищает меня, это верно, — сказала Маркейл. — Но он заботится обо мне, потому что важно сохранить мне жизнь, ведь я могу помочь покончить со всем этим.
Дункан хмыкнул и покачал головой.
— Можете мне поверить, я видел, как Куин смотрит на вас, как следит за каждым вашим шагом. Он к вам неравнодушен.
Маркейл очень хотелось, чтобы это оказалось правдой, но она знала реальное положение вещей. Куин относился к ней так, как отнесся бы к любой женщине, немного скрасившей его пребывание в этой юдоли тьмы и зла.
Куин пробудил в ее душе незнакомое чувство. Ей хотелось, чтобы он касался ее, целовал ее, хотелось прижаться к его телу. Она с удовольствием ощущала на себе взгляд его светло-зеленых глаз, наблюдала, с каким ощущением собственной силы и власти Куин командует людьми, и те принимают это как должное, потому что он лучший. Ей понравилось и то, что он подверг себя опасности, чтобы обеспечить безопасность для нее и для своих близких.
Вдруг до нее дошло. Она… любит его!
Маркейл оперлась о стену, пошатнувшись. Любит? Ей казалось, она уже никогда не узнает смысл слов «влюбиться в мужчину». И вот теперь это с ней случилось, а она даже не заметила.
— Маркейл? — К ней подошел Арран. — Вы ужасно побледнели.
— Я люблю его, — шепотом отозвалась она. — Я… полюбила его. И потеряла.
Дункан осторожно взял ее за руку, пытаясь не задеть когтями платье.
— Вам нужно присесть и отдохнуть.
— Я и так уже много отдыхала. — Она отдернула руку. — Надо что-то предпринять, что угодно.
— Тогда попытайтесь вспомнить заклинание, — предложил Арран. — Сейчас это единственное, что может помочь Куину.
Маркейл покачала головой.
— Я уже пыталась, Арран. Не знаю, как это удалось бабке, но она слишком глубоко запрятала его.
Куин всматривался в лицо Грании, чтобы найти признаки невинности, свойственной детям, а видел только отпечатки злобы и враждебности.
— Ты так сильно любишь детей, что решила оставить ее в этом возрасте? — обратился он к Дейрдре, указав на Гранию.
Дейрдре рассмеялась.
— Ох, перестань, Куин. Ты же знаешь, я делаю лишь то, что мне выгодно. У меня были причины оставить Гранию ребенком, и они существуют до сих пор. Во всяком случае, я сомневаюсь, что они когда-либо исчезнут. Понимаешь, Грания… Ладно, скажем так — Грания заставляет кое-кого делать то, что он должен.
