Дух растворился в воздухе, безжизненные глаза девушки уставились в потолок, но до конца церемонии было еще далеко.
Из углов появились две служанки в черных покрывалах, которые забрали чаши и поднесли их Дейрдре. Та осушила одну за другой, облизнув губы, перепачканные кровью.
Служанки со всех ног кинулись назад. На комнату обрушился вихрь и закрутился вокруг Дейрдре, новая сила входила в нее. Она откинула голову назад, длинные белые волосы взлетели над ней, разметались по сторонам.
— Меня не одолеть! — завизжала Дейрдре.
Ее глаза уставились на Айлу. Вихрь начал постепенно затихать. Не шевельнув и пальцем, Дейрдре взглядом подбросила Айлу в воздух, кинула о стену спиной, и та повисла над полом, не касаясь его ногами.
Айла была готова вцепиться в невидимую пятерню, которая держала ее за горло, но так и не вытащила рук из-под юбок — сопротивление Дейрдре лишь увеличивало боль.
И сколько бы Дейрдре ни заставляла ее страдать, Айла знала, что она не станет ее убивать. Во всяком случае, пока. В каком-то смысле Айла была для нее незаменимой.
— Я отправила Данмора с посланием к Макклурам, — сказала Дейрдре.
Айла молчала, удивляясь, что могло потребоваться Дейрдре от Макклуров. Ей уже приходилось иметь с ними дела, когда вирраны разгромили их деревню в поисках жрицы Кары. Той самой Кары, которая сейчас была замужем за Луканом Маклаудом.
Макклуры забрали большую часть земель, принадлежавших Маклаудам, вместе с замком, который они считали своим.
— Думаю, надо нагрузить Лукана и Фэллона проблемами, чтобы у них не оставалось свободного времени, — сказала Дейрдре.
Айла понимала, что должна прикусить язык, но все равно не удержалась:
— Мне казалось, что ты хочешь захватить Маклаудов.
— Ну да, и я сделаю это. Просто сначала нужно заставить их помучиться. Они выгнали Макклуров со своих земель, но я собираюсь вселить в них уверенность, что они получат все назад. Как только Макклуры озвучат свои требования, ты отправишься к ним, чтобы оказать поддержку.
Айла решила не задавать больше вопросов.
Дейрдре ослабила магическую хватку, и Айла чуть не рухнула на пол. В последний момент ей удалось устоять на ногах, схватившись за каменную стену.
— Что-то ты в последнее время стала много дерзить, Айла. Этим утром я как раз получила некую информацию и считаю, что тебе нужно отправиться в поездку.
Айла похолодела. Она поняла, что это означает, но сопротивляться у нее не было сил.
В комнате сверкнула молния. Схватившись за голову, Айла подавила рвущийся из груди крик боли, а в ушах у нее зазвучал голос Дейрдре, отдававший приказы, от выполнения которых было невозможно отказаться.
Как ни пыталась Маркейл вновь заснуть после видения с бабушкой, у нее ничего не получалось. А хуже всего было то, что Куин не возвращался.
Увидев, как он выходит из пещеры, она села и стала смотреть, куда он направился. Маркейл была совершенно не готова увидеть его беседующим с Хароном. Разговор их явно шел на малоприятные темы, потому что лицо Харона застыло, а Куина распирало от гнева.
Маркейл долго наблюдала за ними. Наконец Куин вернулся и подошел к Дункану с Арраном. Ее одолевало любопытно, что такого он сказал Харону.
Она притянула колени к груди и обняла их руками. На душе было неспокойно. Куин хотел, чтобы она не выходила на свет, и Маркейл понимала, зачем это нужно, но у нее уже вошло в привычку свободно перемещаться по пещере, занимаясь повседневными делами. Ей претило часами сидеть в углу в темноте.
Маркейл дунула на косичку, упавшую на глаза. Куин сделал ее пребывание в подземелье вполне приемлемым, но что будет, когда его заберут отсюда?
«Наверное, тогда я свихнусь».
Ей, жрице, придавали сил солнечный свет, воздух и вода. Во мраке и темноте, в недрах горы, заполненных злом и черной магией, ее небольшие возможности вскоре истощатся целиком.
Где-то в темноте снова зазвучало это странное хоровое пение. Оно было настолько слабым, что приходилось внимательно вслушиваться, чтобы разобрать его. Маркейл склонила голову набок и закрыла глаза.
Сосредоточившись на пении, она попыталась вникнуть в слова. И чем больше сосредоточивалась, тем громче оно звучало. Она отдалась во власть тихой, лиричной музыке, слова омывали ее свежестью, как летний шторм, наполняя душу магической силой.
— Маркейл?
Она пришла в себя и увидела Куина, склонившегося над ней.
— С тобой все в порядке? — озабоченно спросил он.
Она сглотнула. Музыка исчезла.
— Все в порядке.
— Я несколько раз позвал тебя.
— Должно быть, я задремала, — сказала она и тут же засомневалась в своих словах.
То, что она испытала сейчас, совсем не походило на сон, это было что-то совершенно другое.
Присев на корточки, Куин взял ее за руку.
— Харон — шпион Дейрдре, как ты и думала.
— Именно поэтому ты пошел поговорить с ним?
— Поэтому тоже. Он будет держаться от тебя подальше, и, пожалуйста, не рассчитывай на его помощь, что бы он там ни предлагал тебе.
— Ты говоришь о времени, когда тебя уже здесь не будет?
Она произнесла это, и к горлу подступил комок. Как ей хотелось не испытывать подобную зависимость от Куина! Она уже и без того потеряла много близких. Знать, что потеряет еще и Куина — опять! — это было слишком.
Вздохнув, Куин кивнул головой.
— Мне очень хочется гарантировать твою безопасность, но здесь ни у кого нет таких гарантий.
— Я знаю, — шепнула она.
— Рядом с тобой всегда будут Арран и Дункан. Я сказал им и теперь говорю тебе: Дейрдре не отпустит меня. А ты будь в полной готовности, чтобы при первой возможности бежать. Такая возможность откроется лишь на миг, поэтому тут же воспользуйся ею.
Она убрала с его глаз светлые каштановые волосы.
— А ты? Мы освободимся, а тебе придется остаться здесь?
— Да.
Ответ был окончательным и бесповоротным.
— Я знаю, что ты хочешь сказать, поэтому не начинай, — заявил Куин. — И без того тяжело, но думать, что я оставляю тебя здесь… Мне очень не хочется, Маркейл.
— Всякий раз, когда я не могла сделать выбор, бабка обычно советовала слушать сердце. Оно всегда подскажет правильное решение.
— Так я и пытаюсь поступить — ради тебя, ради братьев, ради всех.
От ужаса стеснило грудь, стало нечем дышать.
— Ты считаешь, что, сделав ребенка Дейрдре, тем самым спасешь нас?
Куин улыбнулся и потрогал пальцем одну из ее косичек.
— Разве я говорил, что сделаю ей ребенка?
— Но… — Маркейл покачала головой. — Если ты идешь к ней, значит, этого она и будет ожидать от тебя.
