— Друг или враг? — спросил Арран, очутившись рядом с Куином.
Куин не отрывал взгляда от вновь прибывшего.
— Сейчас узнаем.
В этот момент Воитель вскочил. Половина его лица была залита кровью, килт разорван и перепачкан в грязи. Он зарычал, обнажив зубы. Один клык у него отсутствовал.
— Мне кажется, что он не прочь подраться, — заметил Куин.
И действительно, Воитель вознамерился сразиться, но не с Дунканом или Арраном. Куин расправил плечи, увидев, что тот выбрал его. Нарвавшись на удар, Воитель отлетел назад. Куин вбил его в камни.
— Зачем она кинула тебя сюда? — спросил он.
Пришелец захохотал.
— Она сказала, что ты захочешь меня надуть.
Куин настолько поразился, что пропустил режущий удар когтями в грудь. Коротко вскрикнув, ответил ударом в челюсть.
— Я не поверю тебе, — ревел оранжевый Воитель. — Как только поверю, я умру.
Куин вцепился ему в горло.
— Ты умрешь, если не поверишь мне. Дейрдре отправляет сюда только тех, кого хочет сломать.
— Мы все создания зла. — Воитель пытался отодрать от себя руки Куина. — Она пытается остановить нас. Она хотела остановить моего бога, чтобы он не взял надо мной власть, но было слишком поздно.
Куин оттянул его голову назад, но Воитель продолжал кричать. Дейрдре почувствовала слабость души Воителя и сделала все, чтобы тот не поверил ни единому его слову.
Воитель поднялся, насторожившись и выжидая.
— Когда тебя обратили? — спросил Куин.
Безумные оранжевые глаза оглядели подземелье и Воителей, стоявших рядом.
— Два дня назад.
Куин провел рукой по лицу.
— Со временем ты поймешь, что все слова Дейрдре — ложь. Она как раз и освободила твоего бога, друг. Вот она-то и есть самое настоящее зло.
Он не успел договорить, как Воитель снова бросился в атаку. На груди Куина появились новые раны, пока он бился с обезумевшим.
Стало совсем не до разговоров, во всяком случае, сейчас. Правда, время было на их стороне.
— Куин! — крикнул Арран, предостерегая.
Куин тоже заметил бутылку, зажатую в оранжевых пальцах Воителя. Навалившись на него, попытался прижать к земле, однако Воитель каким-то чудом сумел откупорить пробку и что-то темно-красное выплеснулось из бутылки.
Ему не надо было принюхиваться: и так было понятно, что это кровь. Но зачем Воителю нужно поливать его кровью?
— Прекрати сопротивляться или умрешь, — пригрозил Куин.
Он не хотел смерти Воителя в отличие от Аррана и Дункана.
— Я верну себе свободу, если убью тебя! — завопил оранжевый Воитель.
Куин не мог понять, что затеяла Дейрдре, но скоро все станет ясно.
Метнув бутылку в Куина, Воитель стремился попасть в его грудь и многочисленные раны на ней. Куин пригнулся, а когда выпрямился вновь, Дункан уже оторвал голову оранжевому Воителю.
— Видеть не могу, когда на тебя нападают, — решил объяснить свои действия Дункан.
Куин кивнул. Единственным способом убить их было обезглавливание, и хотя смерть Воителя не входила в намерения Куина, это был лучший выход.
Над их головами раздался смех, и Куин сообразил, что за ними наблюдают. Подняв глаза к потолку, он увидел Дейрдре, которая разглядывала его со злой усмешкой на губах.
— Ненавижу! — процедил он.
По ее прихоти погиб хороший человек.
— Неужели у нее так много Воителей, что можно жертвовать ими?
Арран задал вопрос, который и Куину не давал покоя.
Он не двинулся с места, пока люк не закрылся. Потом повернулся к своим ребятам, но не успел сказать ни слова. Снова с грохотом открылась входная дверь в подземелье. Это что, новая атака? Его раны уже начали затягиваться, но потребуется еще немного времени, чтобы полностью восстановиться.
В проеме возник Брок. По знаку крылатого Воителя Куин приблизился к нему.
— Что все это значит? — возмущенно спросил он. — Воитель погиб просто так.
Брок поднял брови.
— Человек погиб, а его бог — нет.
— Объясни.
Из-за спины Брока показалась Айла. Ее ледяные глаза уставились на Куина.
— Бог передается из поколения в поколение через кровь, отыскивая самого сильного Воителя. Мы постоянно поддерживаем это движение от одного человека к другому, пока род не пресечется.
— Ты хочешь сказать, что бог этого бедняги уже покинул его тело и подыскивает другое среди его родственников по крови?
— Именно это я попыталась тебе объяснить, — подтвердила Айла. — Убедись сам.
Обернувшись через плечо, Куин обнаружил, что кожа Воителя утратила оранжевый оттенок. На полу лежал совсем молодой парнишка, которого еще нельзя было даже назвать мужчиной. Стиснув зубы, Куин посмотрел на Брока с Айлой.
— И что теперь? — поинтересовался он. — Дейрдре хочет позлорадствовать? Я провел несколько часов, наблюдая за мучениями Йена, только потому, что ей хотелось заполучить меня.
— О чем это ты? — удивился Брок.
Айла искоса посмотрела на Брока.
— Дейрдре была в ярости и на несколько часов передала власть в руки Уильяма.
Брок тихо выдохнул.
— Он хоть пальцем тронул тебя?
Вопрос показался Куину странным.
— Это важно?
— Важно, — подтвердила Айла. — Отвечай на вопрос.
Куин посмотрел на них по очереди.
— Нет, — наконец сказал он. — Не тронул. Наверное, он понимал, что к чему.
— Воителя сбросили в подземелье, чтобы показать тебе: Дейрдре вправе поступать так, как ей заблагорассудится.
Куин хмыкнул.
— Эта сука в любом случае вправе поступать так, как ей заблагорассудится, за исключением того, что касается моего тела. Мне кажется даже странным, что она до сих пор не воспользовалась магией. Должно быть потому, что не может. А ребенок, которого ей предсказали, не родится, пока я добровольно ее не обрюхачу.
Айла коротко кивнула.
— Ты прав, Маклауд.
— Что ты хочешь за то, чтобы по своей воле лечь с ней? — спросил Брок.
Куин почему-то сразу вспомнил о том, как они с Маркейл любили друг друга, как одним прикосновением она принесла свет в его жизнь. Ему хотелось добиться для нее свободы, но он не мог. Нужно было как можно дальше удерживать братьев от Дейрдре, а Маркейл он освободит сам, как только позволят обстоятельства.
— Я хочу, чтобы моих братьев оставили в покое.
Айла всплеснула руками, и Куин заметил легкую судорогу, пробежавшую по ее всегда холодному лицу.
— На это она вряд ли согласится. Ей нужны твои братья.
Если бы сейчас он заговорил о Маркейл, Дейрдре наверняка тут же убила бы ее, не задумываясь о заклинаниях-оберегах. Не мог он попросить и об освобождении Аррана и Дункана, потому что тогда никого не останется здесь для охраны Маркейл.
