40
В то время как царица совершала утренний ритуал в святилище богини Нейт, царь вошел в жилище Аистихи. Две служанки как раз приготовили ячменный отвар на молоке, и молодой аистенок, еще нетвердо ступающий, был рад поднести его своей повелительнице.
— Я пойду с тобой! — сказал ему Нармер.
Пожилая целительница не встала, когда они вошли. Она казалась утомленной и растерянной.
Аистиха поблагодарила аистенка и закрыла глаза.
— Ты нездорова? — спросил у нее Нармер.
— Годы берут свое. С каждым утром мне все труднее просыпаться.
— Могу ли я попросить тебя о помощи?
— Говори!
— Я доверил Скорпиону нелегкое дело — обнаружить логово Крокодила и уничтожить повелителя рептилий. Согласятся ли твои служанки облететь страну и найти то место, где скрывается Крокодил?
— Они не найдут его, Нармер. Крокодил обычно прячется в ивняке, а его рептилии умеют быть невидимыми для посторонних глаз.
— И все же обстоятельства нам благоприятствуют! У нашего врага нет лучников, и твоим посланницам ничего не грозит!
— А что, если ты ошибаешься и твой главный враг вовсе не он?
Царь посмотрел на нее с изумлением.
— Объясни, что ты этим хочешь сказать, прошу тебя!
— Бывают случаи, когда предпочтительнее промолчать.
— Поздно отступать, Аистиха!
— Я очень устала.
— Но не до такой степени, чтобы скрывать правду!
— Хватит ли у тебя силы ее воспринять?
Нармер ощутил странную боль в груди.
— Я человек, а потому не могу сказать с уверенностью, справлюсь ли с этим. Но поскольку я царь, это мой долг. Не скрывай от меня ничего, Аистиха, ради будущего нашей страны.
Пожилая целительница задумалась.
— Мне приснилось… Да, возможно, это просто сон. Зачем же мне вводить тебя в заблуждение?
— Ты — старейшая из глав кланов и обладаешь силой, которая помогает тебе отличить истинное от ложного.
Аистихе вспомнились слова Газели, ее лицо… Если она скроет то, что узнала, Газель никогда не сможет обрести покой в загробном мире.
Тихим голосом Аистиха передала царю то, что услышала от Газели.
И Нармер заплакал.
* * *
Пресытившись плотскими удовольствиями, Скорпион отодвинул от себя Ирис и черноволосую красавицу с тяжелыми грудями. Женщины пошевелились, но так и не проснулись. Обе и во сне предавались любовным утехам. Что до Скорпиона, то ему снился Крокодил и он жаждал побыстрее вступить в схватку с этим достойным противником.
Молодой командир потянулся, встал, вышел из своего жилища и посмотрел на солнце. Из-за внутреннего жара его кожа была обжигающе-горячей, и это приятное ощущение, на грани удовольствия и боли, обострило все чувства Скорпиона. Сет, его покровитель, никогда не оставлял своего последователя без поддержки. В моменты, когда отчаяние стискивало сердце, Скорпион вновь открывал в себе источник разрушительной ярости и возрождался для новых схваток.
Ощущая себя сильным, как никогда раньше, Скорпион вдохнул теплый воздух полной грудью. Он понимал, насколько опасен Крокодил, и все же был уверен, что сумеет вскрыть повелителю рептилий брюхо.
Щурясь на солнце, он увидел приближающегося Нармера.
— Ты ли это, брат мой?
— Мне нужно с тобой поговорить.
— Прочь тревоги! Когда я принесу тебе голову Крокодила, ты будешь восхвалять меня, и мы устроим грандиозное празднество!
— Я только что говорил с Аистихой.
— И напрасно, я в этом не сомневаюсь! Она стара, ее силы иссякли, а последние из членов ее клана не смогут помочь мне. Я поймаю несколько рептилий, и под пытками они расскажут все, что знают. Поверь, Крокодилу от меня не уйти!
— Забудь о нем, Скорпион!
— Неужели ты передумал и считаешь, что от него не надо избавляться?
— Сегодня прекрасное утро, давай прогуляемся по берегу канала!
Над синей и блестящей поверхностью реки кружили ибисы и пеликаны. Нармер и Скорпион пошли по тропинке, протоптанной Северным Ветром и его осликами.
— Это задание как раз для меня, — попытался настоять на своем Скорпион. — Почему ты вдруг передумал?
— Дух Аистихи поднялся к нетленным звездам и там встретился с душой Газели.
— Эта выжившая из ума старуха еще не то тебе расскажет! В ее возрасте многие начинают путать сны с реальностью!
— Ты боишься ее откровений?
— Мне — бояться Аистихи?
— Речь идет не о ней, а о Газели.
— Еще одна бесхитростная душа, которая жизнью заплатила за свои никчемные убеждения! Мир между кланами… Какая наивность! Война была необходима, и мы ее выиграли!
— Ты и раньше встречался с Аистихой, верно?
— В ранней юности я продавал ей змей. Из их яда она готовила снадобья.
— И ты был знаком с Газелью.
Это утверждение смутило Скорпиона.
— Ну, может, мы и встречались пару раз…
— Мне, своему брату по крови, ты будешь продолжать врать?
— Если я и часто встречался с ней, что с того?
— Газель была очаровательна, и она, в свой черед, не смогла устоять перед твоими чарами. Вы стали любовниками.
— Что за чушь!
— Душа Газели заговорила с Аистихой, потому что при жизни Газель никому так и не открыла мучительной правды. Но на суде богов, на пороге вечной жизни, она не могла молчать.
— Зачем ворошить прошлое, Нармер? Единственное, что важно, — это будущее! Выдумки старой безумицы могут ввести тебя в заблуждение!
— Газель рассказала тебе о кланах все, что знала сама. И тогда ты со своей бандой грабителей напал на слабый, живущий вдалеке ото всех клан Раковины. Только его ты мог уничтожить, развязав тем самым войну, о которой мечтал! И то был прекрасный повод обвинить во всем Быка, вызвать гнев Орикса и подтолкнуть Льва к плетению интриг. Уничтожение клана Раковины нарушило хрупкий мир, и все изменилось. Твоя цель была ясна: истребить всех членов моего клана, включая и девочку, маленькую провидицу, спасшую жизнь мне — человеку, о котором ты тогда ничего не знал. Единственная оплошность: ты потерял подарок любовницы, гребень с фигуркой газели, но мне и он не помог раскрыть отвратительную правду, которую я узнал только теперь, когда душа покойной заговорила. Устранив сообщников, которые могли выдать твой секрет, ты потребовал от Газели молчания. Влюбленная женщина дала слово, веря, что ей удастся предотвратить войну благодаря своему дару дипломатии. Быть может, ты даже пообещал помочь ей в этом…
— Так и было, — подтвердил Скорпион. — Но… Мне уже стала надоедать эта святая простота, и… я встретил тебя!
— Когда я показал тебе гребень, ты мне соврал, сказав, что не знаешь, чей он.
