сообщение:
«Я сыта по горло твоими куколками, рисуночками, зверушками и идиотскими выходками! Ты тратишь время и деньги на никому не нужную ерунду, пока я работаю! Ото всех этих побрякушек, как и от тебя самой — никакого толку! Со следующего года идёшь в нормальную школу, где тебе вправят твои повреждённые мозги!»
Пока Нина наливала себе чай, он незаметно сфотографировал сообщение и переслал его Тому, добавив только: «Э. совсем спятила, что делать?»
Том ответил быстро: «Знаю, брат Поля сегодня звонил нам, сказал, что она была у них, выясняла адреса школ для девочек старшего возраста „исправительного типа“ с проживанием (про это Нине не говори). Оставайтесь сегодня у нас, я буду поздно, переночую у Далии, утром приходите пораньше, ждите меня в кабинете Поля, ключ в гардеробной под цветком».
Эрни ожидал от Эммы, матери Нины, многого, но не такого. В душе ему хотелось пойти и найти её прямо сейчас и прокричать ей в лицо всё, что он о ней думает. Но это не то, что нужно было делать. К тому же, через час у него занятие по музыке, а он забыл лютню, нужно зайти за ней домой.
«Том сегодня не ночует дома, оставайся у нас». Чтобы Нина не беспокоилась о том, что их кто-то услышит, он написал это в сообщении.
«Спасибо». У Нины снова был такой вид, как будто она сейчас потеряет сознание, и она снова начала дрожать. Эрни вызвал такси.
— Сейчас я унесу посуду и поедем домой, — тихо сказал он, ставя чайник и тарелки на поднос.
Войдя в комнату, Эрни первым делом покосился на шкаф. Из него ничего не торчало и не падало. Том, уходя, перевязал его какими-то веревками и обклеил клейкой лентой. Окно показывало лесную поляну. В правом нижнем углу виднелся черный комок: Мистер По дремал, прижавшись к стеклу, ожидая, пока кто-нибудь его впустит и накормит.
Эрни накрошил в большую плоскую тарелку хлеб, нарезал сыр кубиками и поставил чайник.
Нина упала в кресло, бросив сумку на пол, натянула на подбородок плед и задремала на боку, уперев колени в подлокотник.
Мистер По, как обычно, тщательно вытер «ноги», и, съев и выпив всё, что было на столе, присоединился к Нине и задремал, прижавшись боком к её лодыжке.
Эрни подошёл к шкафу, проверил, крепко ли связаны ручки, прижался к нему ухом — внутри, как будто, было тихо.
Эрни взял футляр с лютней и папку с нотами и поспешил на урок музыки.
Учитель прохаживался от стены к стене, возле высоких окон, мягкими, почти неслышными шагами, скрестив руки с узловатыми белыми пальцами за спиной, пока Эрни настраивал лютню и играл гаммы, чтобы разогреть пальцы.
— Я, вроде бы, готов.
Учитель мягко кивнул, ничего не сказав вслух, только, замерев на месте, немного наклонил голову набок.
Эрни сыграл пьесу от начала до конца, ни разу не заглянув в нотный лист — он уже помнил её наизусть, а его длинные пальцы, наконец, запомнили правильный ритм.
Учитель замер, широко раскрыв как будто остекленевшие глаза.
— Что-то не так?
Эрни подумал, что снова допустил ошибку в ритме.
— Не так?! Эрни, если ты сыграешь её на отчётном концерте так, как сыграл сейчас, это будет потрясающе! Я никак не ожидал, что мы с тобой достигнем такого уровня за такое короткое время. Обычно люди занимаются годами, десятилетиями, чтобы играть так, как ты играл сейчас.
— Спасибо. Я постараюсь сыграть не хуже.
Эрни отвернулся, складывая в папку нотные листы, чтобы спрятать свои покрасневшие щёки.
Когда Эрни вернулся домой, Нина и Мистер По уже не спали, они сидели за столом (точнее, Мистер По сидел на столе).
Справа от Нины стоял стакан с водой и лежали акварельные краски. Возле её левой руки стояло блюдце с фисташками, которые она очистила для ворона.
— Можно посмотреть? — Эрни осторожно прижал подушечкой пальца уголок листа, который высыхал на краю стола.
— Только осторожно, чтобы краски не растеклись.
— Хорошо.
Эрни взял четыре монетки и аккуратно прижал ими каждый из углов.
На него смотрела очень яркая кукла с очень яркими живыми глазами цвета ясного неба того нежного оттенка, который бывает только в начале весны.
Яркие светлые волосы, желто-золотые, как цветки мать-и-мачехи, очень шли к её блестящим светлым глазам. Лососево-розовое платье, перевязанное красной лентой на очень тонкой талии, беспорядочными складками ниспадало на сочно-зеленую траву. Она обнимала, прижимая к груди, большую плетёную корзину с луговыми цветами. На одном из цветков сидела огромная яркая бабочка — королева-бабочка с темно-зелеными глазами и драгоценным камнем между рожками.
Глядя на рисунок, Эрни как будто перенёсся в сказку, какую-то забытую, очень красивую, волшебную сказку, написанную пером на страницах, искусно переплетенных вручную.
— Она просто потрясная, — честно сказал Эрни.
Не отрываясь от работы, Нина очень тихо ответила:
— Спасибо. Но это только эскиз.
Сейчас она рисовала тушью бабочку на отдельном листе. На двух других листах были детально прорисованы корзинка с цветами и прическа куклы — с косами, жгутами, цветами и лентами.
— Ты быстро работаешь. Почти заканчиваешь?
— Ещё платье. Вообще нужно минимум три варианта, это всего только первый. Я бы хотела закончить сегодня, мне завтра должны хоть что-нибудь заплатить, куплю хотя бы материалы для корзинки.
Эрни не стал возражать.
— Тогда я в магазин, за овощами, приготовлю нам суп.
— Йэсть — сууп! — Мистер По, как обычно, ничего не имел против.
Когда Эрни помыл и очистил овощи и отправил их, вместе с сушеными грибами и травами, после овощерезки в мультиварку, Нина уже закончила все три эскиза. На ней были спортивные шорты Эрни и эластичный бинт: распухшее колено всё ещё болело.
Эрни заварил крепкий чай с сушёной мятой и налил ей большую кружку с тремя ложками сахара.
Он отнёс рисунки в хранилище и приколол их кнопками к мольберту. Любуясь ими, он вдыхал аромат ещё не подсохших красок, таких ярких сейчас.
Вторая кукла с темно-рыжими волосами носила изумрудное платье и корону, и держала в руках птицу, сильно напоминавшую ту, что Эрни видел, когда впервые надел «магические» очки Тома.
У третьей принцессы были прямые тяжёлые блестящие волосы, чёрно-фиолетовые, с серебряными и бледно-розовыми прядями, огромные раскосые тёмные глаза на фарфорово-белом треугольном личике. Цветы в её корзине были ярко-розовыми и светло-синими, с салатово-желтыми листьями.
В ногах у неё сидел кто-то, похожий на золотую панду с серебряной короной в форме венка из листьев, увенчанной крупным изумрудом на большой голове.
Платье на девушке было из синего бархата,
