Катчер двинулся вперед, и мы последовали за ним в указанном порядке. Этан и я — с катанами на боку. На этот раз звук голоса Этана в моей голове меня не удивил.
Ты можешь контролировать жажду?
Я уверила его, что могу, и спросила:
Что я ищу?
Улики. Указание на причастность Домов. Сколько их тут было? Была ли схватка?
Наш отряд следователей–любителей пробирался по тротуару между кусками растрескавшегося бетона, темного стекла и пластиковых бутылок из–под содовой. Маленькое крыльцо у фасада дома зловеще скрипнуло, когда Катчер ступил на него. Подождав, чтобы убедиться в надежности крыльца, мы пошли следом. Я опасливо заглянула в узкое, заляпанное грязью окно. Комната была пустой, если не считать скелета массивной люстры, на которой осталась горстка хрустальных подвесок — очень подходящий символ теперешнего состояния дома.
Катчер открыл старинную дверь. Запах сырости, упадка и крови пролился на тротуар. Я задышала ртом, чтобы избежать соблазна крови, пусть даже минимального.
Легкими шагами мы вышли на место, некогда служившее прихожей, и осветили ее фонариками. Под ногами — подгнившее красное дерево, на стенах — флокированные бархатные обои, местами ободранные, покрытые пятнами от воды и потеками. На противоположном конце помещения виднелась гигантская лестница, которая, изгибаясь, вела на второй этаж. Груды дерева и банки с застывшей краской были свалены в углу; в комнатах кое–где сохранилась обветшалая массивная мебель. В доме ободрали лепнину, все лёгкие предметы исчезли, — вероятно, были проданы. Крови я не видела, хотя ее запах висел в воздухе.
— Куда двинемся, вампиры, — шепотом поинтересовался Катчер. — На восток или на запад?
Этан посмотрел в сторону восточных помещений дома, затем на лестницу перед нами. Поднял голову, изучая ее.
— Наверх, — решил он. — Мерит со мной. Катчер, первый этаж.
— Принято, — ответил Катчер.
Он повернулся к Мэллори и постучал пальцем по своему виску, груди и снова по виску. Мэллори кивнула. Вероятно, какой–то тайный код волшебников. Она сжала мою руку и пошла следом за ним налево.
Мы остались вдвоем в прихожей. Этан взглянул на меня:
— Страж, что ты чувствуешь?
Я подняла взгляд на лестницу и закрыла глаза. Лишившись зрения, я позволила звукам и запахам окружить меня.
Я чувствовала магические возмущения прежде — когда Селина испытывала меня, когда Мэллори и Катчер сражались и во время коммендации, когда я купалась в этих потоках и воздух наполняла искрящаяся магия дюжин вампиров.
Здесь не было таких потоков. Если какая–то магия и оставалась в доме, она была незначительной. Возможно, покалывание тут и там, но ничего достаточно сильного, чтобы я могла выделить и идентифицировать.
Из дома также не доносилось ни звука от живых существ, кроме движений Мэллори и Катчера этажом ниже, равномерного стука сердца Этана и беспокойного шебуршения крыс да пауков под ногами и на стенах.
Я вздрогнула, зажмуривая глаза и заставляя себя не обращать внимания на окружающие звуки.
Я сосредоточилась на запахе и вообразила себя хищником, готовым к охоте (хоть и наелась лосося со спаржей). Резкий запах крови был очевидным и в таком количестве, что он словно плавал облаком невидимого дыма, дрейфуя по ступенькам, заглушая вонь плесени и застоявшейся воды. Я спокойно постояла секунду, убеждаясь, что способна контролировать себя и продолжать расследование, уверенная, что она крепко заперта и не рванет на второй этаж к крови.
Вдруг среди тишины и спокойствия я уловила что–то ещё помимо затхлости, грязи и крови.
Что–то живое.
Я наклонила голову, напрягшись. Жертва? Хищник?
Он был слабым, но ощущался — след шерсти и мускуса.
— Животные?
Этан кивнул:
— Может, животные. Или оборотни, не научившиеся маскировать свою ипостась. Хорошая работа.
Он поманил меня за собой и направился к ступеням. Страх и адреналин сделали меня непривычно уступчивой, И я молча пошла следом, но на лестничном пролете поменяла позиции. Как положено Стражу, я заняла место между ним и возможными опасностями, таившимися во мраке. Этан держался прямо позади меня, а я, пользуясь фонариком, прокладывала нам путь по засыпанному стеклом полу. Лунный свет лился сквозь грязные окна, так что мы, вероятно, могли провести осмотр и без фонарика. Но инструмент в руке успокаивал. И поскольку я шла впереди, выключать его не хотелось.
Как обычно, на верхнем этаже старого дома располагалась череда маленьких спален. Запах крови становился сильнее по мере того, как мы шли вдоль комнат справа. Паркетный пол потрескивал под тяжестью наших шагов. Лучи фонарей время от времени падали на заброшенный предмет меблировки или грязную лужу, подпитываемую ржавым пятном на потолке.
Слабый запах животного оставался, но его перебивали другие запахи в помещении. Если оборотень и был здесь, то мимоходом. Он, или она, не являлся ключевым игроком. Мы продолжали идти мимо крошечных спален в заднюю часть дома, пока не достигли последней комнаты.
Я притормозила, прежде чем войти. Всепоглощающий запах крови внезапно хлынул в коридор. Адреналин запульсировал во мне. Я подавила свою вампиршу, описала лучом света круг по комнате и застыла.
— Этан.
— Знаю, — сказал он, останавливаясь рядом со мной. — Вижу.
Вот где они собирались. Пол был усыпан разным мусором — банками из–под содовой и обертками от конфет. Вдоль одной стены стоял комод с зеркалом, настолько старым и полопавшимся, что он искажал отражения.
Что важнее, в комнате валялись три грязных, заляпанных матраса. Покрывавшие их сине–белые чехлы были покрыты крупными кровавыми пятнами.
Этан обошел меня и своим фонариком осветил комнату, от стены к стене, из угла в угол.
— По всей видимости, три человека, — заключил он, — по одному на каждом матрасе: три источника крови. Наверное, шестеро вампиров, по два на человека — один у запястья, второй у шеи. Никаких тел или следов борьбы. Кровь — да, но в допустимых количествах. Похоже, они вовремя остановились. — В его голосе прозвучало облегчение. — Обошлось без убийств, но люди не получили выгоду, на которую рассчитывали. — Его голос к концу стал суше — он явно не поклонник такого способа обзавестись клыками.
— Выгоду, — повторила я, переводя луч света на то место, где стоял Этан, и свободной рукой упираясь в бедро. Мой взгляд скользил между двумя матрасами, лежавшими ближе всего к нам. — Когда мы были в кабинете, ты упомянул ренфильдов.
— Человек–слуга, — сказал он. — Предлагает защиту вампиру в дневное время суток, возможно, общается с людьми от его лица. Но у нас столетиями не было ренфильдов. Человек может решить, что ему даруют бессмертие. Но если один вампир собирается создать другого, — он помолчал и встал на колени, чтобы осмотреть средний матрас, — это действо происходит не так.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
