Сидя под пальмой, я думаю о завтрашнем дне. С утра мы отправляемся к пирамидам, чтобы приступить к настоящим раскопкам, о которых, кроме нас, никто не подозревает. Знаем только мы, разработавшие весь план, и Хальворссон.
Даже студенты университета ни о чем не догадываются; эти одержимые с рвением перелопачивают песок и орут на всю округу, когда время от времени натыкаются на мертвое тело.
В настоящий момент мы раскапываем кладбище в Абдаллах-Бахари, вернее говоря, место упокоения. жителей того средневекового поселения, которое стояло раньше на месте нынешнего. Правда, деревня, ставшая тем временем арабской, переместилась на добрых три мили ближе к реке, доказывая, что пословица о горе и Магомете никогда не устаревает.
Вездеход наш отдыхает под брезентом, а вещи, тщательно упакованные, лежат в палатке, которая служит нам кладовой. Мы решили сообщить остальным о нашем отъезде только завтра на рассвете. Незачем вызывать переполох заранее.
Кладбище не балует нас разнообразием находок. Родственники умерших христиан в большинстве случаев заворачивали тела в обычное полотно и так клали их в выкопанные в песке ямы, зная, что сухой и горячий песок все равно мумифицирует их без всякой специальной обработки.
Что верно, то верно – не слишком богаты были жители городишка. К VIII-IX векам роскошь миновавших тысячелетий затерялась уже где-то в туманной дали, и на эту землю пала тень нужды, которая и сегодня лежит на ней неизгладимой печатью. Несколько предметов обихода, одно-два недорогих украшения; кресты, кольца, булавки – и больше ничего. По этой и только по этой причине не очень-то стоило приезжать сюда.
Но студенты думают иначе. Для них эти раскопки означают большое приключение. Неизведанную Африку и неизведанное прошлое. То, о чем они до сих пор только читали в книгах, сейчас у них под носом, включая и песок, и пальмы. Большинство из них– археологи, но есть и искусствоведы. Даже слеза прошибает, когда видишь, как они из кожи вон лезут. Они бы с радостью и ночью копали, только бы позволили.
Если измерять пыл по некоей шкале энтузиазма, то непосредственно за студентами следует Хальворссон. С достающей до пояса развевающейся рыжей бородой он мотается от могилы к могиле и нигде не упускает случая вызвать взрыв смеха у работающих, рассказав отрывок из какой-нибудь народной сказки местного происхождения или анекдот. Если бы не было этого человека, его следовало бы придумать.
Вчерашний день был особенно удачным для фольклориста из Дании. У ног мумифицированного тела. завернутого в простыню, нашли кожаный ботинок с пряжкой. Когда кто-то из студентов поднял его и показал остальным, Хальворссон взревел, как легендарный нубийский лев. Он схватился за голову и умчался в пустыню. Как выяснилось позже, только затем, чтобы подумать.
А что касается ботинка, то он, действительно, представляет определенный интерес. Всем египтологам известно, что к ногам мумий часто клали башмаки, даже иногда надевали их на ноги, чтобы умершему не пришлось стыдиться своих босых ног на том свете. Конечно, под башмаками, как правило, подразумеваются сандалии, ведь во времена египетских царств еще не знали обуви, похожей на современные закрытые ботинки.
Словом, нашли ботинок и сразу же сделали соответствующие выводы. Сколько бы тысячелетий ни прошло со времен классической египетской эпохи, традиции предков продолжали жить во времена коптов. Тысячелетних обычаев не смогло вытеснить даже христианство, в крайнем случае, в небытие канула только их первичная функция. Может быть, и те, кто хоронил умерших коптов, уже не понимали значения башмака, помещаемого в могилу, а просто клали его к ногам умершего, как это делали их отцы и деды.
Но у Хальворссона ботинок вызвал совсем иной ход мыслей. Не сказав никому ни слова, он сразу же убежал в пустыню, и когда через несколько часов явился и подошел ко мне, у него уже была готова довольно смелая теория.
Когда я его выслушал, то признаюсь, что даже у меня захватило дух. Хотя, впрочем, я не очень много понимаю в фольклоре.
Так вот, в последнее время, главным образом, с тех пор как появился реальный след захороненной пирамиды, Хальворссон пришел к убеждению, что родиной подавляющего большинства сказок следует считать Египет. Он утверждает, что вся масса европейских сказок в основном происходит из Египта, остаются только неизвестными древние источники.
И тут появляется этот ботинок. И в голове у Хальворссона возникает мысль: не могли ли сандалии в ногах мумии и жертвенный ботинок средневекового христианства быть основой для возникновения сказки типа «Золушки»? Признаюсь, для меня здесь не существует никакого сходства, кроме наличии какой-то обуви, но ведь Хальворссон фольклорист, и он должен знать, что говорит. Сейчас он как раз стоит по пояс в раскопанной могиле и ищет ботинки.
Йеттмар и Карабинас рассматривают разложенную на коленях карту и пытаются выяснить, в каком месте находится тот определенный ортоцентр, который отмечают на картах для военных. Их задачу осложняет то обстоятельство, что вся местность – совершенно плоская, как лепешки, которые выпекают в этих краях. Самые высокие точки на ней в радиусе добрых несколько миль представляют верхушки чахлым пальм, растущих поблизости от нас.
Осима и Миддлтон, видимо, в компании со Стариком играют в шахматы, спрятавшись в одну из палаток. Коптское кладбище интересует их не больше, чем посредственный кинофильм.
Я встаю, подхожу к вездеходу и похлопываю его по боку. Моя нежность адресована не столько автомобилю, сколько Апису и Анубису, а также маленькому керамическому саркофагу, которые, тщательно запакованные, покоятся в автомобиле. В духе принятого на нашем последнем совещании решения мы, несмотря на таможню и возможный провал, все-таки провезли их контрабандой назад и, согласно плану, потом сделаем вид, что нашли их только теперь.
Я вздрагиваю от громкого вопля Хальворссона, который несется между могил, размахивая еще одним ботинком. Господи, только бы он меня не нашел! Самое умное для меня сейчас – уйти в подполье! 28 мая.
Уже несколько дней мы блуждаем по кустарникам и все еще не нашли туда входа. Может быть, военные одурачили нас? Но откуда же тогда взялись Анубис и Апис?
А сегодня уже ровно неделя, как мы уехали из Абдаллах-Бахари. Студенты под руководством Миддлтона и Селии продолжают свои спасательные работы, а мы, во всяком случае, по официальной версии, производим замеры пирамид и местности.
До сих пор все шло точно по плану. Когда мы среди кустарников разбили палатки, недостатка в посетителях не было. Хотя местность на первый взгляд казалась вымершей, через полчаса вокруг нас собралась толпа, как на футбольном матче среднего масштаба. Дети, собаки, козы и даже несколько верблюдов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
