Последние шесть месяцев 1942 г. стали апогеем успехов немецких подлодок, звездным часом «волчьих стай». Они нападали уверенно и умело и пустили на дно судов водоизмещением более двух миллионов тонн. Тем не менее за впечатляющими цифрами крылся удручающий для немцев факт, что — хотя со стапелей ежемесячно сходило 20 новых подлодок и гибла лишь половина этого количества — потопленный тоннаж, приходившийся на каждую лодку, заметно снизился. Эффективность противолодочной борьбы явно усиливалась…{510}
В феврале 1943 г. для поиска подлодок самолеты союзников стали использовать 9-сантиметровый радар. И до этого радар отнюдь не был новинкой — на земле его применяли для отслеживания самолетов, но он был таким громоздким, что его мог разместить не всякий военный корабль. До этого момента подлодки по ночам, и даже днем при плохой видимости, пользовались относительной безопасностью, а теперь их можно было отслеживать круглые сутки. Появление этого радара застало немцев врасплох — теперь для подлодок, даже если они действовали в группе, стала практически невозможной борьба против атлантических конвоев. В марте 1943 г. общий тоннаж судов, потопленных в Атлантике, составил 515 тысяч тонн. В апреле он упал до 240 тысяч тонн, в мае — до 200 тысяч тонн, а в июне составил 20 тысяч тонн. За эти месяцы немцы потеряли 80 подлодок.
Когда ночью подлодка шла в надводном положении, то шум дизеля не позволял слышать приближение самолетов, и первым признаком опасности становился внезапно ударявший сверху луч прожектора; тогда лодке было уже поздно погружаться или расчехлять зенитные орудия. Вместе с включением прожектора, на самолете автоматически срабатывал и бомбовый прицел. Кроме того, американцы переоборудовали свои грузовые и пассажирские суда в эскортные авианосцы. Эти новые средства позволяли обнаруживать немецкие подлодки с больших расстояний. Корабли и самолеты противника заставляли немецкие подлодки маневрировать под водой, а в погруженном состоянии скорость лодки очень мала и не позволяет ей занять хорошую позицию для атаки. При плавании под водой аккумуляторные батареи быстро разряжаются, поэтому в ночное время подлодка тратила 3–4 часа на их дозарядку, поднимаясь для этого на поверхность моря. В этот период подлодки оказывались совершенно беззащитными против самолетов противника и часто становились жертвами воздушных атак. Пользуясь радиолокаторами, англо-американские летчики приближались к подлодкам почти вплотную и уничтожали их. Радиолокационная аппаратура обеспечивала летчикам возможность даже в самую темную ночь или в самых густых облаках с потрясающей точностью сбрасывать бомбы с планирующего полета на ничего не подозревающего противника. Правда, некоторое облегчение подлодкам принесло появление пеленгатора, который предупреждал, что лодку нащупал луч вражеского радара. Количество засеченных подлодок сразу снизилось: со 120 в сентябре 1943 г. до 57 в октябре того же года. Тем не менее и в погруженном состоянии подлодка оставалась не менее уязвимой, ибо стоило засечь ее местонахождение, как к этому району подтягивались вражеские корабли, оборудованные акустическими системами слежения{511}.
Некоторое облегчение принесло изобретение упомянутого выше «шнорхеля» (Schnorchel — так в простонародье называют нос; это гибкая труба для подачи воздуха к дизелям, термин был введен самим Деницем), который позволил лодкам находиться в подводном положении — невидимыми для радаров. До появления «шнорхеля» подводные лодки почти все время патрулирования находились на поверхности, погружаясь лишь для того чтобы уйти от вражеского преследования. Теперь лодки неделями не появлялись на поверхности (рекорд составил 67 дней). Бывший немецкий военный моряк Харальд Буш писал, что для подводников каждое такое длительное погружение было тяжелым испытанием — вопрос был не только в психологической адаптации. Зловонный воздух, отсутствие гигиены, некачественное питание, рваный, недостаточный сон — эти условия были издевательством над человеческим организмом{512}.
Несмотря на бесспорные военные достижения, фиаско флота следовали одно за другим: в мае 1943 г. была прекращена борьба с конвоями в северной Атлантике, возобновить подводную войну в прежних масштабах не удалось. В 1943 г. с верфей Германии было спущено примерно 260 подлодок. В море в этот период находилось одновременно около 100 немецких подлодок. Тем не менее, начиная с весны 1943 г., действия подводных лодок стали гораздо менее успешными. К концу 1943 г. тоннаж потопленных судов противника составил всего лишь 2,6 миллиона тонн. По приблизительным подсчетам, на долю итальянского и японского подводных флотов приходилось в этот период по 0,2 миллиона тонн. Причина снижения эффективности подлодок состояла в том, что, начиная с весны 1942 г., радиолокационные установки противников Германии становились все более эффективными, а с осени того же года значительно увеличилось и число американских противолодочных кораблей, действовавших в Атлантике. С весны 1943 г. западные противники Германии развернули массовое производство радиолокационной аппаратуры, радиус действия которой был удвоен и доведен примерно до 220 км.
Финиш эпопеи начавшейся столь блестяще подводной войны оказался для немцев печальным: в мае 1943 г., потеряв 38 субмарин (по сравнению с 14-ю в апреле), адмирал Дениц прекратил боевые действия в Северной Атлантике{513}.
На море также не обошлось без инцидентов «войны не по правилам», причем виновные в этом были не только с немецкой стороны, но и с другой стороны. Приказ Британского Адмиралтейства таранить подводные лодки и атаковать их глубинными бомбами, решение вооружать все корабли и сообщать по радио координаты любой замеченной подлодки делал для немецких подводников практически невозможной задачу останавливать и досматривать вражеские суда, как того требовали призовые правила. Англичане и американцы зачастую действовали методами, которые Германия не могла не считать незаконными{514}. Так, 12 сентября 1942 г. в Южной Атлантике немецкая подлодка U-156 торпедировала пароход Laconia (17 000 тонн), на борту которого оказалось 15 000 итальянских военнопленных. Командир немецкой подлодки Вернер Хартенштайн приказал спасать потерпевших, приказ подтвердил адмирал Дениц: военные действия в этом районе были прекращены, по радио всех сзывали на помощь. В эфир по-английски было передано сообщение о необходимости помощи, однако английское морское начальство отреагировало на это неадекватно: впоследствии стало известно, что польская охрана на судне не открыла нижние отсеки, где держали военнопленных, и стреляла по итальянцам, пытавшимся выбраться через иллюминаторы. Прилетевший на сигнал английский бомбардировщик сбросил бомбы на немецкую подлодку, вокруг которой скопились потерпевшие. Правда, подоспевший французский корабль спас 1041 итальянца{515}. Это была одна из немногих акций по спасению пострадавших от морской войны, и она состоялась по инициативе немецкой стороны. Несколько непривычная информация для нас, привыкших считать, что немцы всегда вели себя, как злодеи. Нечего и говорить, как геббельсовская пропаганда использовала этот инцидент…
После войны на Нюрнбергском трибунале немцев обвинили в нарушении правил войны. В частности, в таких нарушениях был обвинен командующий Кригсмарине Карл Дениц. Во время работы трибунала гросс-адмирал Дениц получил массу писем от прежних «морских волков». Под одним из них стояла подпись 67 командиров подлодок. Это письмо было использовано защитой. В письме говорилось: «Из газет и радио мы знаем, что гросс-адмирал Дениц обвиняется в том, что он приказывал убивать спасшихся после торпедных атак. Мы, нижеподписавшиеся, клятвенно заявляем, что гросс-адмирал никогда не отдавал такого приказа ни в устной, ни в письменной форме. Был приказ подводным лодкам, в интересах собственной безопасности, не всплывать после торпедных атак, как они это делали на ранней стадии войны. Всплытие после атак значительно повышает уязвимость лодки перед силами противолодочной обороны противника и ведет к вероятному уничтожению подлодки. Этот недвусмысленный приказ никогда не истолковывался нами как приказание или разрешение убивать выживших. Мы, нижеподписавшиеся, заявляем, что командование Кригсмарине всегда учило уважать писаные и неписаные законы моря, и мы всегда рассматривали их соблюдение как дело чести и вели войну по-рыцарски». При вынесении Деницу приговора судья подчеркнул, что приговор выносится не на основании нарушения им международных законов подводной войны{516}. Дениц получил 10 лет и вышел из берлинской тюрьмы Шпандау в 1955 г.
Потери немецкого подводного флота и в первые годы войны были достаточно велики, но к маю 1943 г. они возросли до 35% от общего количества находившихся в море субмарин{517}. К 1944 г. из 100 немецких подлодок, выходивших в море, только 65 имели шанс вернуться на базу{518}.
