Конечно, бессловесная красавица куда лучше, подумалось мне.
– Он столько раз обещал мне славу… А я все верила ему, верила… Один раз был случай, я едва не попала в знаменитый календарь журнала «Пентхаус». Там, где голые знаменитости. Так он распорядился, чтобы меня оттуда убрали в последний момент. Держал меня на крючке… Хотя я сама виновата. Изменила ему.
Я раздраженно взглянула на часы. Сейчас рыжая красавица напьется и примется рассуждать о несчастной любви и мировой несправедливости. Пора уходить. Конечно, хамить я ей не собираюсь. Во-первых, жалко разочарованную девушку, а во-вторых, две тысячи долларов – не такая уж большая цена за ее хоромы. Но и превращаться в бессловесный контейнер для эмоционального мусора мне тоже не хотелось.
– Марьяна, вы извините, но мне пора.
– Вернее, не изменила, а изменяла. Бессчетное количество раз. И любая изменяла бы на моем месте. Вы бы моего Гогу видели. Ниже меня на полторы головы…
– Простите, но мне действительно…
– Толстый, – продолжала монотонно перечислять она, – волосатый. Даже на спине у него волосы растут. Даже в ушах волосы… Вы что-то сказали?
– Я сказала, что мне пора идти.
– Ах да. Простите. Я вас провожу.
Красавица в туфлях из страусиной кожи провела меня в прихожую, не выпуская бокал из рук. Она так пристально вглядывалась в мою курточку (хорошо еще, что я сообразила надеть плащевик от «Макс Мара») и мои злополучные ботинки, что я смутилась. Будем надеяться, что с высоты своего стовосьмидесятисантиметрового роста она не разглядела отклеивающихся подошв.
«А все же хорошо, что я выхожу замуж по любви», – подумала я, оставляя Марьяну одиноко напиваться в моем будущем семейном гнездышке.
…Утром тридцать первого декабря мы переехали в квартирку на «Маяковской». Когда же еще начинать новую жизнь, если не в Новый год? Денис привез с собой столько вещей, словно он затеял великое переселение на другой континент. Три чемодана от «Мандарина Дак», таких огромных, что в них вполне можно было нелегально перевозить через границу беспаспортных граждан, несколько кожаных саквояжей, пятнадцать (!) портпледов с костюмами и тридцать восемь (я не поленилась пересчитать) обувных коробок. К тому же он не пожелал расставаться со своим любимым креслом, любимым торшером и любимой (что за ребячество?) вешалкой для зонтиков в виде зебры – пошлейший образец рыночного hand-made.
Мне в этом смысле было куда проще. Мои пожитки уместились в единственную спортивную сумку «лжеадидас». Дело в том, что для меня-то это был не просто переезд в новую квартиру. Я расставалась с прошлой жизнью, как мне казалось, навсегда. Я потеряла работу, но, кажется, обрела любимого. Пусть мне не удалось сделать карьеру поп-танцовщицы, но уж с карьерой богатой домохозяйки я, поверьте, справлюсь лучше всех. Квартира оплачена на полгода вперед, за это время мы с Денисом успеем привыкнуть друг к другу. Тогда можно будет узаконить отношения и даже подумать о детях.
Я сентиментально мечтала о стойком запахе детской присыпки, который пойдет мне куда больше утонченного аромата французских духов, и о разбросанных по полу игрушках, и о крошечных розовых туфельках, которые я приобрету в детском отделе магазина «Бенеттон», как только на экспресс-тесте беременности проявятся две полоски. Эти туфельки будут моим талисманом, я их буду всегда с собой в сумочке носить.
Так что я взяла в новую жизнь только самое необходимое. И даже половину одежды на помойку вынесла, как сделала это в свое время Зинка. Кстати, именно после этого ей и повезло. Может, эти два события взаимосвязаны? Может, наша старая одежда хранит негативные эмоции, поэтому надо время от времени полностью менять гардероб?
Тем более и Денис мне намекнул, что он не против поучаствовать в смене моего гардероба. Он так и сказал:
– Варенька, тебе надо купить новой одежды. И по этому поводу у меня есть план. Готовься, в феврале поедем на Венецианский карнавал. А потом я зарулю по делам в Париж, а тебя отправлю в Милан, Рим и Римини. Там лучший шопинг.
Между прочим, Зинка покидала нашу убогую хрущобу одновременно со мной. В Новый год и ей хотелось получить свою порцию новой жизни. Правда, Зинаидина жизнь должна была измениться куда более радикально, чем моя. Она улетала в Париж. И обратного билета у нее не было.
– Ты напиши, как устроишься… Или позвони. Я топталась в дверях со своей «лжеадидасовской» сумкой. С одной стороны, мы с Зинкой никогда не были особенно близки. Можно даже сказать, что она меня раздражала. Ее многочасовой треп по телефону именно в тот момент, когда я жду важного звонка. И многочасовой марафет в ванной именно в тот вечер, когда я собираюсь на свидание. И не вымытая за собой жирная сковородка, и художественно развешанные на батарее драные колготки или жутчайшего вида панталонистые трусы. Подобного безобразия в моей жизни больше не будет никогда.
Тем не менее я так привыкла к скандальной неряхе Зинке, что в тот момент мне хотелось плакать. Я знала, что это глупо, что вряд ли я хотя бы раз о ней вспомню, что мне будет все равно, если она из Парижа не позвонит, что, скорее всего, она и не позвонит никогда. А даже если и наберет вдруг мой номер, то мне будет неловко слышать полузабытый голос той, с кем мне давно не о чем говорить. Я все это прекрасно понимала. И все равно, когда она, неуверенно улыбнувшись, сказала: «Ну, пока, что ли?» – мне захотелось разреветься.
– Я позвоню, – пообещала она, – позвоню обязательно, как только сниму квартиру. А ты приезжай ко мне в Париж. Договорились?
– Конечно!.. Ладно, пойду я, Зин… С Новым годом!
– И тебя! – Ее костлявое тело порывисто ко мне прижалось. – Пусть у тебя наконец сложится с этим твоим Денисом. Кажется, он все же неплохой мужик.
– Спасибо. А тебе желаю стать известной моделью. Зинка, поставь там на уши весь Париж, пусть наших знают!
Она просияла:
– Ох, Варька, я так долго об этом мечтала… Не верится даже. Постой, у меня для тебя подарок есть!
Она метнулась в комнату и через несколько минут появилась, шурша пакетами. Развернула многочисленные бумажки, и на мои плечи был наброшен приятно пахнущий новый мех.
Лисья горжетка!
Зинкина гордость, подарок какого-то любовника. Сколько раз мы из-за этой горжетки с ней ссорились. Мне так хотелось хотя бы разочек появиться в ней на людях, а Зинка даже померить ее не разрешала. Кроме одного раза…
– Постой, а ты разве не выбросила ее? Вместе с остальными нарядами?
– Ее – нет! – хитро подмигнула Зинаида. – Ладно, Варя, топай к своему Семашкину. А то еще на самолет опоздаю из-за тебя. Я ведь даже сумку не собрала.
– Спасибо, Зин, – вздохнула я. – И еще раз с Новым годом тебя.
