нам подбирается Фролов. — Страшна, как угнетенная утопией страна. Макияжа нет, одежда, как из подворотни, украшения полностью отсутствуют — здесь Юрьев виноват, знаю, что Ромыч ни хрена не покупает. Зато всегда с тобою голова, моя фемина.
— Смотри сюда, — жена специально выставляет грудь, а Фрол, икнув, закашливается.
— Ослепила! — ладонью прикрывает глаза и лоб, специально раздвигая пальцы. — Ляль, ты опасная женщина, — выкатывает шёпотом признание. — Можно? — с опаской или с просьбой о разрешении смотрит на меня, а к Олиной щеке вытягивает уткой сложенные губы. — Юрьев, я хочу её поцеловать.
— Не затрудняйся, Саша, — быстро отклоняется и опускает голову, затем краснеет и быстро хлопает длинными бесцветными ресницами, словно морок отгоняет.
— Что с тобой? — подхватываю женский локоть и прислоняю Лёлика к себе. — Фрол, отвали, — рычу на друга, у которого на лице сейчас сквозит недоумение.
— Я…
— Не время, — через зубы говорю и развернув лицом к своей груди жену, обхватываю подрагивающий перед моим лицом затылок. — В кабинет?
— Да, пожалуйста, — бормочет, проникая под рубашку тёплым, немного влажным воздухом.
— Встретимся на курилке? — Саша хлопает мое плечо, а потом внезапно гладит Олю. — Я ждал тебя, Лялька. Слышишь? В этом жутком месте не с кем даже похихикать, а не то, что обсудить рабочие моменты. Красов в печени застрял с жутко прозаичными пятничными посиделками за сраным «Эрудитом», а твой, естественно, спешит домой, а если тут сидит, то из кабинета ни ногой. Ляль…
— Я тоже за тобой соскучилась, писюша.
— Писю-ю-ю-ша? — Сашок почти визжит, а Лёлик мило хрюкает. — Ты ей сказал? — бодается, небритым подбородком взбрыкивая.
— А не надо было?
— Ты вышла замуж за болтливого козла, Ляля Юрьева. Я буду рад, когда ты наконец-то освободишь свой безымянный палец и расправишь крылья. Блядь! Здесь стало душно и невыносимо…
Фролов не очень в курсе… Он не знает, что произошло тогда. А «тогда» так надо было!
Моя жена подверглась нападению скотов и пережила чрезвычайно грубое насилие, когда в один ужасный день договорилась после работы встретиться с подругой по строительному институту. В тот чёртов вечер Оленька была одна, точнее, без мужского сопровождения, потому что я на сучьей службе задержался. На службе, от которой в то время уже до чёртиков устал и втихаря мечтал избавиться. Романтика, а также почёт и уважение, которые нам обещали преподаватели специализированного высшего учебного заведения, внезапно утратили привлекательность — только бы не соврать — на пятом году моей великой, но точно никому не нужной, службы. Кроме, «сраный мусор», «продажная шкура», «жалкий мент», «оборотень в погонах», «кровопийца в форме» и «государственный нахлебник», я не получил ни одного внеочередного специального звания, впрочем, не удосужился и простого уважения. За это время, вернее, за десять скотских лет, я полностью разочаровался в государственной «внутренней» системе, а на финал приобрел волчий билет и вынужден был подать рапорт об отставке. Это лучшее, что произошло в тот «незабываемый» момент. За это всё хочу сказать «огромное спасибо» одному хорошему и настоящему человеку…
— Юрьев, у тебя нет своего кабинета? — слежу за что-то пишущей женой, которая слишком наклоняется над письменным столом.
— Отрегулировать кресло? — развалившись на кожаном диване, торчу на рабочем месте красивого и умного начальника проектировочного сектора.
— Что у шефа с лицом? — Ольга внезапно отрывается от своего занятия.
— С лицом? — перевожу лукавый взгляд на потолок и скрещиваю руки на груди. — О чём ты говоришь?
— Помнешь пиджак.
— Предлагаешь снять? — поворачиваю голову, слегка приподнимаюсь и заглядываю ей в лицо, которое сейчас направлено на меня.
— Предлагаю убраться отсюда и заняться наконец-таки полезным делом. Так что у Костеньки с мордахой? Наш Пашка постарался? Правда, не могу припомнить, когда ты шерстяного на смотрины в офис привозил. Он подрался?
У Красова позавчера или вчера, или два дня назад случилась чересчур взбесившаяся жена!
— Порезался, когда брился, — выдаю стандартную, уже заученную фразу.
— Понятно, — тяжело вздыхает. — А что с настроением?
Тут всё намного проще! Кому захочется ходить с царапинами на слащавой морде, когда вокруг гуляют в бикини павы?
— Что ты имеешь в виду?
— Он сообщил, что будет платить мне за отработанные часы исключительно на этом месте, — она подпрыгивает, прокручивая кресло. — Ай! — запутывается в собственный ногах и с трудом удерживает равновесие. — Юрьев!
— Угу? — стараюсь не смотреть, но что-то не выходит.
— Юрьев!
— Да?
— Рома?
— Я слушаю тебя.
Теперь я самый настоящий хам, потому как отворачиваюсь.
— Выйди из моего кабинета. Покинь его.
— Я тебе не мешаю.
— Ты хуже Сашки.
— Очевидное сравнение! — с пренебрежением хмыкаю. — Во-первых, я твой ненавистный муж, а во-вторых…
— И первого достаточно.
Судя по звукам, доносящимся из того угла, Ольга встала с кресла и куда-то неторопливо направляется. Я слышу осторожные шаги, слабое дыхание и тонкий аромат её парфюма, концентрация в воздухе которого постепенно уменьшается.
— Ты куда? — возвращаюсь к ней лицом.
— Хочу переодеться. Выйди! — сейчас жена находится возле шкафа для верхней одежды.
— Хорошо, — стараясь не смотреть туда, спокойно поднимаюсь.
— Юрьев! — летит мне в спину, когда я уже почти за дверную ручку взялся.
— Да?
— Подай, пожалуйста, мою сумку.
— А где она? — не поворачиваясь, отвечаю.
— Ты на ней лежал, — судя по голосу, Лёля стоит с выставленными на поясе руками и в нетерпении невысоко подпрыгивает, совершая «голубец» стопами.
Я возвращаюсь, подхожу к дивану и замечаю помятый кожаный мешок, внутри которого совсем недавно рассматривал с неподдельным интересом отсутствующее на ней, но имеющиеся там простое нижнее бельё, пока обнимал жену на заднем сидении в салоне своего автомобиля.
— Быстрее можно?
Схватив одной рукой баул, я поворачиваюсь и сразу застываю с открытым нараспашку ртом, потому что наблюдаю Юрьеву полуобнаженной, без и так почти отсутствующего верха.
— Проверка? — мгновенно оживаю, увеличивая скорость продвижения в кабинете.
— Думаю, ты не пройдешь.
Конечно! Мои глаза, как человеческий рентген, просвечивают каждый элемент идеальной женской кожи. С возрастом, так люди говорят — я этого не утверждаю, и с опытом в интимной жизни улучшается, становится точнее глазомер и повышается виртуальная тактильность. Я знаю все её параметры: объем, обхват над-под, а также высоту груди, диаметр сосков и количество пупырышков на круглой ареоле. Уверен, что с закрытыми глазами запросто смогу найти все родинки, которых: впереди на животе — ровно три; на пояснице — две и даже симметрично; на лобковой косточке, возле той рогатки — жирная одна, крупная, коричневая; а на внутренней части правого бедра — светлое родимое пятно размером с некрупную рублевую монету.
— Прошу, — с закрытыми глазами протягиваю Оле сумку.
— Благодарю. Поможешь?
Я отворачиваюсь и становлюсь спиной к жене.
— По-рыцарски, Юрьев. Ты очень предсказуем.
— Не надо, — опустив
