по руке, только теперь уже не прикрытой блузкой. Мурашки совсем взбесились, даже говорить стало тяжело.
— Испачкает ведь… — выдавила я приглушённо.
Дашка скроила недовольную мину, но шаловливые ручонки от плеч Никиты Андреевича убрала. А тему не забросила:
— Это "Армани" или "Хьюго Босс"? Сонь, посмотри, какая ткань…
Шеф усмехнулся:
— Вообще-то, "Коллинз"…
— О! — сестра удивилась, что мой начальник так неприхотлив, но градус восторга не понизила: — Круто! Я тоже против понтов.
— Иногда они нужны, — не согласился Никита Андреевич. — Но в прочие моменты можно найти более оптимальное применение деньгам.
Он с аппетитом поел блинов и сырников, предпочитая сгущёнке мамино черносмородиновое варенье, а потом позвал меня в коридор.
— Я готова! — заявила я, решив, что мы уходим, но шеф с некоторым смущением произнёс:
— Можно попросить тебя… одеться иначе?
Я растерянно глянула вниз, на свою блузку и юбку до колен. Не "Армани", конечно, но, вроде, вполне прилично. Не заношенное, чистое…
— Вот… то платье, помнишь, в котором ты пришла в первый рабочий день? Голубое такое, под цвет глаз…
Я опешила:
— М-можно… а зачем?
Он пожал плечами:
— Оно тебе очень идёт.
Мурашки пробегались по телу волнами, оставляя после себя огненный шлейф.
— Спасибо… Хорошо… Сейчас надену, только… давайте зайдём на секунду в ванную.
Он послушно последовал за мной, мы оказались в ещё более тесном пространстве, отчего стало совсем трудно дышать. Чёрт, ну почему же он так на меня действует? Ну да, мужчина, молодой, привлекательный, да ещё пахнет так — мм! — но всё это есть и у Олега, а вот на него тело не реагирует столь остро…
Я включила воду, смочила пальцы и стёрла капельку тёмно-фиолетового варенья со щеки шефа. Вроде, секундное действие, но время будто замерло вместе со мной и этим благоухающим симпатичным мужчиной. Он склонился совсем низко и вдруг положил крупные тёплые ладони мне на талию. Живот залило смесью горячего киселя и холодного шампанского, которое бурлило и стреляло пузырьками. Я замерла в ужасе и восторге одновременно, и неизвестно, чем бы эта двойственность закончилась, если бы не Дашкин звонкий голос, который быстро вывел нас с Никитой Андреевичем из оцепенения.
Глава 20. Путешествие на корабле
Никита
Сонина сестра окликнула меня из кухни — я тут же трусливо убрал руки с талии девушки и отстранился. Конечно, жаль было разрывать наш с помощницей интимный момент, во время которого мою грудь заливал целый потоп горячей надежды на ещё более тесное продолжение. Поцеловать её хотелось просто невыносимо, но с другой стороны — подходящее ли это место и время? Стоит ли торопиться — а вдруг я всё испорчу излишней спешкой?
Да и на Дашу следовало обратить внимание. Я до сих пор испытывал иррациональную ревность при мысли, что Олег занимается её воспитанием и отчаянно желал потеснить его на этом поприще, тем более что сама малявка выражала мне явный пиетет.
— Можно попросить вас на пару слов? — очень вежливым, очень невинным тоном прощебетала Даша, когда я вышел из ванной.
Выглянувшая следом Соня сделала сестре "страшные" глаза, видимо, пытаясь запретить общение со мной тет-а-тет, но я не собирался упускать такую возможность.
— Не волнуйся, я во всём разберусь, — сказал помощнице, мягко тронув её за плечо. — Иди переодевайся, и сразу выезжаем.
Даша увела меня опять на кухню, где уже никого не было.
— Никита Андреевич! — очень серьёзно, совершенно не похоже на предшествующую клоунаду заговорила девочка. — Вы простите, что я вмешиваюсь во взрослые дела, но считаю своим долгом заботиться о сестре, как она обо мне, и потому хочу вас попросить: вы могли бы запретить своему шофёру приходить к нам домой? Он постоянно чем-то обременяет Соню, а она такая… всех жалеет, всем старается помочь, хотя ей самой помощь не помешала бы. Но этот человек — он мне не нравится, и почему мы должны нянчить его племянниц и всё такое прочее?
Эта просьба поразила меня до глубины души. В груди сжался тяжёлый холодный комок сожаления об утраченной дружбе. Мы ещё не порвали отношения с Олегом, но я видел, что они безвозвратно уходят в прошлое.
— Что ещё он делал, кроме привода племянницы? — нахмурился я.
Даша помрачнела лицом.
— Воспитывать меня пытается, — буркнула она недовольно. — А кто он такой? Он нам никто! Знакомый без году неделя. Я потому и грублю, что мне неприятно его присутствие, а вообще-то я нормальная, вовсе не оторва какая-нибудь.
— Я понял. Послушай, Даша, здесь может быть только один добрый совет: будь вежливой — это оружие, против которого нет защиты. Пока ты брыкаешься и грубишь, ты в уязвимом положении. Ты даёшь ему повод продолжать наступление.
— Он другу моему по морде надавал! — в голосе девочки неожиданно проскочили плаксивые нотки.
— За что?
— За то, что тот вступился за меня.
— Ясно. Сейчас не будем выяснять, кто первый начал — это просто потеря времени. Но помни, что я тебе сказал, хорошо?
— А вы поговорите с ним? Вы запретите?
— Я однозначно поговорю с ним, но он не мой раб. Отдельный, самостоятельный человек, который сам распоряжается своей жизнью. Единственный, кто может запретить ему являться к вам, — это твоя старшая сестра.
— Разве вы не можете пригрозить ему увольнением?
Я усмехнулся:
— Вряд ли это будет для него аргументом.
— Что он за человек такой? — горестно вопросила Даша. — Почему так по-хозяйски себя ведёт со всеми? Он же простой водитель, откуда эти королевские замашки?
— Люди разные бывают, — не стал я углубляться. — Но ты… можешь позвонить или написать мне, если он станет вам докучать.
Девчачьи глазищи широко распахнулись,
