Поможешь?
Я подошла ближе. Запонки! Золотые… Я рубашек-то таких никогда не видела — которые на запонки застёгиваются. Улыбнулась, перехватывая украшение из пальцев шефа:
— А вот это, наверное, пресловутый "Хьюго босс"!
— Вовсе нет. Всего лишь "Кашарель".
Никита Андреевич переводил взгляд с моих пальцев, не слишком ловко обращающихся с запонками, на моё лицо, и в том и в другом случае он хранил тёплое, я бы сказала, ласковое выражение.
— Не понимаю, — пробормотал мужчина немного хрипло, — почему у тебя нет жениха…
Я дёрнула голым плечом:
— Был. А потом уехал. И я долго приходила в себя после разрыва…
— Уехал? Куда?
— В Австралию. Мы долго встречались, почти три года, планировали пожениться, но потом…
Шеф подождал продолжения, но оно не последовало.
— А почему ты не поехала?
Я снова пожала плечами:
— А что мне там делать? Я не настолько хорошо знаю английский, чтобы преподавать в Австралии…
Я переключилась на второй рукав, нечаянно скользнув взглядом по вырезу рубашки шефа. Выглядело там всё очень привлекательно. Залипательно, как сказали бы мои бывшие ученики. Мускулистая грудь, покрытая лёгким золотистым загаром — и когда он только успевает солнечные ванны принимать?
— А твой… бывший жених — кто по профессии? — спросил Никита Андреевич, мазнув пальцами по моей кисти. Мягко так, нежно. Мурашки рассыпались по руке щедрым водопадом.
— Фотограф. И дизайнер. Язык ему, конечно, нужен, но не так, как мне. Да он и знал его неплохо.
— Давно он уехал?
— Год назад.
— Идиот! — шепнул шеф как будто про себя, а потом добавил уже громче, обращаясь ко мне: — Так, может… уже хватит грустить? Пора начинать сначала…
Я чуть заметно улыбнулась:
— Хорошо, как скажете, босс. Непременно начну. Вот переделаю все сверхурочные дела на работе — и сразу же…
Вторая запонка была уже пристёгнута, Никита Андреевич внезапно положил большие горячие ладони мне на талию и, посмотрев прямо в глаза, сказал проникновенно:
— Я освобождаю тебя от сверхурочных, раз они мешают твоей личной жизни.
Я замерла в замешательстве, пытаясь понять, на что это он такое намекает этими словами и действиями. Положила руки ему на плечи, чтобы оттолкнуть, но толкать они отказывались. Изогнулась в талии, чтобы отодвинуться корпусом, но получилось, что только выпятила грудь. Боже, что я творю! Нельзя, нельзя мне с ним обниматься! Это же совершенно недопустимо, с какой стороны ни посмотри! Ни со стороны корпоративной этики, ни со стороны пари, согласно которому, если я сдамся, Клара останется располневшей, а Дашке будет можно кататься на мотоцикле чёрт знает с кем!
Так, срочно вспоминаем про шефа что-нибудь возмутительное, что-нибудь ужасное и неприятное… Хм, не так-то это легко… О, вспомнила!
— Никита Андреевич, а можно задать вам личный вопрос?
— Пожалуйста, задавай, — кивнул он, не убирая рук и сохраняя излишне короткую дистанцию.
— Помните, в этот понедельник вы пропустили работу, а во вторник пришли в дурном настроении. Можете мне сказать, с чем это было связано? А то я переживаю, вдруг что-то не так сделала…
Он вздохнул и отпустил мою талию.
— Нет, ты ни в чём не виновата. И… всё это уже совсем не важно.
— Это связано с вашими родственниками? Друзьями? Работой?
— Зачем ты хочешь знать?
— Я за вас… беспокоюсь.
— Со всем. Это было связано со всем понемножку, но уже прошло. Не будем к этому возвращаться. Пойдём ужинать.
К запечённой форели шеф заказал бутылку дорогущего белого сухого вина. Я принялась было отговаривать его: мол, мы же в командировку едем — негоже пить алкоголь, но он и слушать не стал:
— Глупости! Я и так постоянно воздерживаюсь из-за вождения автомобиля. Могу хоть раз расслабиться в компании с красивой девушкой?
— Подчинённой, — вредно напомнила я.
— Сегодня, на этот вечер — просто девушкой, — возразил Никита Андреевич.
Вино очень быстро, просто моментально ударило мне в голову, так как я вообще редко пью, а этим летом — и не помню, когда это было в последний раз.
— Так у нас что, свидание? — изумилась я с каплей испуга и несколькими чайными ложками восторга: свиданий у меня не было вообще целый год.
— Почему бы и нет? — спокойно ответил явно более трезвый шеф.
Эта мысль показалась мне интересной:
— Только один вечер? Сегодня?
— Ну почему? Если нам понравится, можем иногда и повторять. В том формате, в каком тебе нравится.
Мне нравится. Обожаю свидания. В интимную связь с шефом меня, конечно, не заманишь — хоть сколько вина наливай — а вот просто несколько часов побыть парой: посидеть в ресторане, погулять по палубе и полюбоваться ночными речными пейзажами — это чудесно. Пусть даже пообнимает немного — возражать не стану.
— Довольно здравая мысль, — размашисто кивнула я, понимая, что выгляжу пьяной. А может, и являюсь ею… а, к чёрту, ну и что теперь? — У нас ведь совсем нет времени, чтобы строить с кем-то отношения и ходить на настоящие свидания…
Шеф усмехнулся — по-доброму, даже ласково.
Я поспешно принялась за рыбу, боясь выглядеть в глазах начальства слишком уж развязной, но как только туман в голове немного рассеивался, Никита Андреевич любезно подливал мне в бокал сухого белого и предлагал какой-нибудь тост, за который нельзя не выпить: "За красоту", "За IT-сферу", "За удачу и успех" — и так далее и тому подобное. Поэтому моё опьянение постоянно держалось примерно на одном уровне. Я активно участвовала в разговоре, дополнительно подкрепляя свои слова мимикой и жестами. Шеф время от времени едва заметно улыбался, словно посмеиваясь над моей излишней эмоциональностью, но ни разу он не высказался в духе: "Да ты, мать, в стельку!" или "Что за чушь ты несёшь?"
Когда
