дают задание, которое нужно выполнять вместе с другими участниками, и в итоге все спорят о том, что же в действительности нужно делать, вместо того, чтобы работать. Было замечательно, интересно и даже весело. А сколько нового я узнала — не укладывалось в голове. Вторую половину конференции шеф вёл себя ещё более раскованно, чем первую: то и дело клал руку на спинку моего сиденья, как бы приобнимая, прижимался ко мне, насколько позволяли кресла, да и на кофе-брейках то и дело его ладонь оказывалась на моей талии. Я хотела возмутиться. Честно, хотела! Была уверена, что это необходимо… но было отчего-то тяжело. Сама не знаю, почему. Язык не поворачивался — и всё. Ну ладно, может, и знаю. Приятно мне было, к чему скрывать? Так приятно… Мурашки по всему телу и тепло в груди — неописуемое.
А потом вдруг выяснилась довольно банальная причина такого поведения. Вот как это было. К нам подошёл пообщаться приятный молодой человек в обтягивающей футболке, под которой бугрились накачанные мышцы. Он расспросил немного о сфере нашей компании, поделился своими впечатлениями от конференции и внимательно выслушал наши. А потом спрашивает:
— Вы работаете вместе?
— Да, — закивала я. — Никита Андреевич — руководитель, а я его личный помощник.
— Удобно! — хитро ухмыльнулся наш собеседник и тут же откланялся.
— Что он имел в виду? — недоумённо поинтересовалась я у шефа.
— Он считает, что у нас роман, прямо без отрыва от производства, — пояснил тот.
Я хмуро глянула на его руку, по-прежнему обретавшуюся на моей талии.
— Это необходимость, — пожал плечами Никита Андреевич. — Если я не обозначу тебя как свою девушку, тут каждый второй станет за тобой увиваться и мешать учебному процессу.
Всё как в фитнес-клубе! Ну ладно. Надо так надо…
— Это тебя не расстраивает? — уточнил шеф и недовольно добавил: — Или, может, ты хочешь завести романтическое знакомство?
— Бог с вами, Никита Андреевич! Вы что такое говорите! Я на работе и вообще… романтических знакомств не планирую, вы же знаете..!
— Хорошо, — кивнул он с едва заметным облегчением. — Это хорошо.
Ужинали мы уже на корабле. Поздний был ужин, но просто великолепный. Салат из рваной утки с овощами, суп-пюре с сёмгой и "Анна Павлова". А начальник заказал себе запечённые свиные рёбра с картофелем. Пить в этот раз не стали. Точнее, я наотрез отказалась, и шеф меня поддержал.
Сразу после ужина отправились по каютам. Дошли до поворота во внутренний коридор и замерли. В воздухе витало что-то, что мешало нам расстаться. Будто какая-то недосказанность или возможность, которой мы сейчас лишимся, если уйдём спать. Никита Андреевич протянул мне руку и прошептал тихо:
— Спокойной ночи? — именно так, с вопросительной интонацией. Будто я что-то решала…
— Спокойной… ночи… — сбиваясь с дыхания, пробормотала я, вкладывая свою маленькую узкую ладонь в его — широкую и крепкую.
Он тепло обнял её пальцами… и потянул к борту. Я пошла, ни слова не говоря. Мы сделали ещё несколько шагов и остановились у самой ограды. Никита повернул меня к ней спиной, бережно прихватив за талию, а потом опёрся руками на перила, как бы замыкая меня в ловушке. Я смотрела на него во все глаза, по-прежнему сохраняя молчание. Что он скажет? До боли кололо в груди и хотелось услышать что-то такое, на что у меня не найдётся ответных доводов. До остановки сердца хотелось сдаться, подчиниться, смириться… "Чтоб навсегда! Чтоб отсюда — до гибели…"* Чтобы мне просто не оставили выбора… Но шеф был, как всегда, деликатен:
— Соня… Я понял твою мысль и уважаю твои желания… Но раз уж так повелось у нас на этом корабле… может, забудем ещё на минутку, что я твой начальник, а ты…
А я… не выдержала — обвила его чёртову идеальную голову руками, взъерошивая волосы, и потянулась губами в ожидании того самого неистового поцелуя. И он случился. Ещё на подходе меня поймали встречным движением. Впились жадно, горячо, беспардонно. Язык начальника ворвался в мой рот, а руки его двумя железными обручами сковали мою талию и приподняли меня над палубой.
*"Чтоб навсегда! Чтоб отсюда — до гибели…" — строка из стихотворения Роберта Рождественского "Когда любил".
Никита
Поцелуй этот отнюдь не был похож на прощальный — скорее уж на разогревающий и многообещающий. Мы целовались с Соней добрых… не знаю сколько, время будто застыло, а мир замер, позволяя нам ненадолго вырваться из сковывающих нас условностей. Чёрт, что за чушь?! Какие ещё там условности нас сковывают? Мы молоды, здоровы, свободны, наши семьи не конфликтуют, как Монтекки и Капулетти. Чего этой дурёхе ещё нужно? Каких обещаний и гарантий? Разве она не видит, что я влюблён, как мальчишка?
— Не хочу тебя отпускать, — пробормотал я хрипло, с трудом отрываясь от Сониных сладких губ. — Не могу… ты мне нужна, понимаешь?
Девушка стыдливо опустила глаза и заполыхала щеками. Но ничего не ответила.
— Вот куплю билеты в кругосветное путешествие на теплоходе! — пригрозил я. — И будем с тобой полгода плавать, пока не сдашься.
— Как же вы меня уговорите сесть на пароход?
— Не вы, а ты. И вот ещё, стану я тебя уговаривать! Едем по работе, перенимать мировой опыт в своей сфере…
Соня хихикнула — так звонко, нежно, чарующе — я прижал её к себе ещё чуть сильнее.
— И ты оставишь компанию без присмотра на целых полгода?!
— Во-первых, ради тебя я ещё и не на то готов. Во-вторых, буду контролировать по телефону. Ну а в-третьих, думаю, так много времени не понадобится. Ты сдашься намного быстрее.
— Какая самонадеянность! И откуда только берётся…
Пришлось показать, откуда.
Припухшие губки сначала только дрогнули от неожиданности, но чем настойчивее я был, тем мягче и податливее становилась девушка в моих руках. Вот она уже неуверенно отвечает на поцелуй, вот её тонкие руки гладят меня по плечам, унося в космос, а вот она
