Я невольно восхитился девушкой. Казалось бы, родилась на базе, всю жизнь просидела с учеными – тихая, наивная. А вот тебе на – просто генерал в юбке.
Не в юбке. В сиреневом комбезе. Ее любимый цвет. Почему я это помню?
Удастся ли убедить ее остановиться? Захочет ли она вообще говорить со мной?
***
До широкого тоннеля, круто уходящего под землю, мы добрались быстро. В стены уходили тяжелые металлические створки ворот. Видимо, герметичных, как на станциях метро. Сейчас они были гостеприимно раздвинуты, вдаль уходили две цепочки рыжих круглых фонарей, по каждой стене.
Дальше Арчет не пошел. Его можно понять. Зачем наживать себе проблем, если можно обойтись без них?
Спускались долго. Минут пятнадцать. Несмотря на то, что двигались на своих двоих, пару раз закладывало уши.
Внизу оказалась дверь сродни той, которая была на станции, куда я телепортировался из своего времени. Тяжелый железный обруч, поворотный механизм. И все – с этой стороны. Возле входа дежурило семь зеленых фигур. Они все, как один, подались нам навстречу, и даже меня издали обдало их радостной надеждой.
У стен были как попало навалены разномастные пакеты, набитые одеждой. Видимо, Новые собрали и понатащили ее сюда со всего города.
«А что мешает открыть?» – Я кивнул на дверь.
«Изнутри – такая же система, они чем-то заклинили ее» – последовало прикосновение незнакомых мыслей. Оказывается, они все имеют свое индивидуальное звучание, как голос.
– Туяра! – я забарабанил кулаком в дверь. – Туяра, это я, Антон!
Некоторое время за дверью царила тишина.
– Быстро Валентин Юрьевич вас пригнал, - раздался наконец ответ. – Все здесь?
– Никого здесь нет с базы, кроме нас с Ильей. Когда мы уезжали, еще не в курсе были, что происходит.
– И зачем тогда?
– Я волновался за тебя, – вполне искренне ответил я.
За тяжелыми створками снова замолчали.
– Туяра!
– Я не могу открыть. Слишком многое от этого зависит.
– Да у тебя там люди замерзают! – взорвался я. – Ты понимаешь, что несогласные с твоей позицией скоро кинутся в драку?
– Понимаю. Антон, я сделаю, что успею. Это ради будущего!
– Ради будущего – это мы с тобой. И наш… наш… Туяра! Не нужно этого всего!
– Все-таки Богдан – трепло, – едва слышно раздалось сквозь металл. – Просто за мной ты бы не поехал, да?
Черт! Как она умеет перевернуть все с ног на голову!
А поехал бы?
Собственно, я вообще поехал не ради нее и не ради ребенка. А для того чтобы предотвратить все, что она собирается натворить. Но сейчас я просто хочу вытащить ее из всего этого бреда. Потом разберемся с остальным! Господи, как же она меня злит!
Я снова саданул кулаком по двери.
– Как, по-твоему, несколько десятков преобразованных людей изменят ситуацию? Сколько ты сможешь пропустить через эту машину, сидя без еды и воды?
– Став Новыми, они продолжат мое дело. Мы все продолжим. Я тоже должна пройти перерождение, – подала голос подруга.
– В твоем положении? Не дури!
– Именно в нем! Я не хочу рожать, как человек. Я видела, как это! Это ужасно! У Новых все куда проще, просто отделяется новая сущность, и все.
Я прислонился лбом к холодному металлу. Так вот, что ее подтолкнуло. Опять я во всем виноват. Хех, даже забавно. Снова я крайний. Какой-то прямо местный Антихрист.
– Туяра! – к двери внезапно подошла Лея. – Если не хочешь говорить с Антоном, впусти хотя бы меня! Мне очень нужно пройти перерождение, срочно! И я смогу захватить сколько-то вещей для тех, кто заперт во втором зале. Это может временно успокоить их и дать вам передышку.
– Кто это? – подозрительно отозвалась якутка.
– Ты меня не знаешь. Я из Леса.
За дверью снова помолчали.
– Вот туда и возвращайся! – был вынесен вердикт.
– Погоди! Выслушай Илью, пожалуйста! – взмолилась красавица. – Он в состоянии передать тебе мои чувства и всю нашу ситуацию прямо сквозь металл. Прошу тебя! Ты же знаешь, что при мыслесвязи невозможно врать!
– Хорошо, – буркнула Туяра. – Давайте быстрее.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Илья подошел к двери, обнял Лею, прижался с ней к шероховатой железной поверхности. Несколько минут ничего не происходило. Местные Новые деликатно отошли подальше. Наверно, до них долетали клочки образов и эмоций.
Наконец двое отстранились. За дверью раздались приглушенные голоса. Через несколько секунд что-то глухо стукнуло, и заскрежетал замок. Створка немного приоткрылась наружу, выпуская в мрачноватый, прорубленный прямо в камне коридор полосу белого, какого-то медицинского света.
На пороге стояла Туяра с длинной палкой. За ее спиной маячили бледные растрепанные люди с посиневшими от холода губами. Все – в серых одинаковых пижамах, местами порванных. В руках они, как оружие, сжимали деревянные карандаши. Потянуло общественным туалетом.
Из помещения выскользнул Тисс, походя кивнул нам с Ильей и принялся подцеплять длинными пальцами пакеты с одеждой.
– Я помогу, – вскинулась Лея.
– Не надо, заходи. Мальчишки сами справятся, – махнула рукой революционерка. Выглядела она не ахти. Растрепавшиеся волосы висели сальными прядями, под глазами залегли глубокие тени.
– Я тоже? – уточнил я.
– Да. Бери пакеты, – ответила подруга без улыбки.
Местные стояли в сторонке и никаких активных действий не предпринимали. Видимо, смехотворное оружие проснувшихся людей успело нанести их рядам немалый урон.
– Как ты до такого вообще додумалась? – я кивнул на подрагивающие в скрюченных от холода руках карандаши, протискиваясь с объемной ношей в приоткрытую дверь.
– Когда я была помладше, на базе валялся жесткий диск, забитый фильмами. Вот и видела в каком-то из них. Про вампиров, кажется.
– Надо же, а я и не в курсе был, что на станции есть такое развлечение.
– Неудивительно. Все файлы разом накрылись лет пятнадцать назад, а сделать копию заранее никто не додумался. Уч-ченые! Видишь, даже такую ерунду им доверить нельзя.
– Яра! – я бросил пакеты у стены и наконец прижал девушку к себе. Она стояла неподвижно, опустив руки по швам, но через несколько секунд чуть расслабилась и уткнулась лицом в мой комбинезон.
Обстановка была ужасная. Даром еще помещение оказалось довольно большим, и высокие потолки оставляли достаточно возможностей для какой-никакой циркуляции воздуха. Но вот санузел тут явно предусмотрен не был, а люди в осаде сидели уже давно.
Свет длинных белых ламп создавал резкое, бестеневое, едва переносимое для глаз освещение. Стены, пол, потолок и оборудование были однотонными, светло-серыми. В комбезе было даже чуть жарковато, но по факту температура едва достигала десяти градусов. Я с содроганием представил, каково «спасенным» босиком топтаться по голому бетону. Кроме того, что-то равномерно гудело, не давая толком сосредоточиться и вызывая тупую боль в затылке.
– Солнце, ну нельзя ведь так! – прошептал я.
– Знаю, – она тихо всхлипнула. – Но иначе было никак.
– Почему ты меня хотя бы не дождалась?
– Ты бы не пустил!
– И что, я поступил бы неправильно?
– Не знаю! – она стукнула меня кулачком в плечо. Костяшки пальцев все были в кровоподтеках и налипшей пыли. – Все равно теперь уже поздно. Остается действовать, исходя из обстоятельств.
– Нужно уложить всех обратно в сон, – тихо, но настойчиво сказал я.
В ответ прозвучал короткий резкий смех:
– Ну, попробуй, убеди их!
В этот момент раздался резкий сигнал. Крышка одного из двух больших, похожих на гробы агрегатов отъехала в сторону.
– Так, достаем! – Туяра моментально отстранилась от меня и приняла деловитый вид. Двое мужчин уже подбежали к установке и стали не особо почтительно извлекать из нее зеленое тело, попутно пачкаясь в чем-то сером, напоминающем золу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Измученная невысокая женщина тут же полезла укладываться в блок.
– Нет, сначала ее! – Туяра указала на Лею.
