Значит, на то чтобы прийти в норму после процедуры требуется несколько часов. Придется Лее чуть-чуть полежать. Лишь бы все было в порядке.
Туяра сидела, прислонившись спиной к нерабочему аппарату и обхватив колени руками. Взгляд ее был устремлен в пустоту. Я тихонько устроился рядом, обнял ее за плечи.
– Все будет хорошо.
– Я знаю, – безучастно ответила она.
– Лесной мир гораздо лучше, чем я его себе представлял. Я заберу тебя в город. Там светло и тепло. И настоящая жизнь.
Девушка повернулась ко мне. В ее глазах я увидел непонимание и обиду.
– Так ты хочешь к ним? К ЭТИМ? Уже перевербовался?
– Что? Не говори ерунды. Там такие же люди, как и здесь. О какой перевербовке идет речь?
– О такой! Хочешь, чтобы и в твоих мозгах поселилось растение? Или оно уже? – она подозрительно всмотрелась в мое лицо.
– Да ты чего? Ты же сама открыла Лее! Не мне!
– Я хотела ее спасти. Она сбежала от твоего прекрасного леса, чтобы стать Новой, даже рискуя жизнью. Разве тут можно отказать?
– Она не поэтому. Они с Ильей же все тебе рассказали.
– Илья молодец, – подруга бледно улыбнулась, – спас одну из них. Но надо сделать больше. Если с ней сейчас все получится, можно будет устраивать рейды. Ловить их небольшими группами.
Я смотрел на нее и ничего не мог сказать. Вообще ничего. Все логичные правильные доводы разбивались о непреклонную фанатичную стену врожденной ненависти. Ребенок, родившийся в бетонной коробке посреди снега. Вынесший из просмотренных фильмов лучшие способы убийства врагов подручными средствами.
– Так ты за них? Или за меня? – она сжала мою руку.
– Я – за мир!
– Все понятно, – она отвернулась.
– Что тебе понятно? – я переполз на корточках так, чтобы видеть ее лицо. Прикоснулся к бледной щеке.
– Понятно, что ты не поможешь. Ну ничего, я справлюсь и сама. Многие меня поддержат. Даже среди Новых.
– Яра, сейчас, как никогда, восстановление мира и баланса близко. Можно протянуть руку и дотронуться до светлого гармоничного будущего. Не надо сходу бить по нему кулаком.
– Антон, какой же ты дурачок! – она вдруг улыбнулась, мягко пригладила мне волосы. – Невозможно достичь мира, пока существуют хотя бы две разные стороны, понимаешь? В твое время люди еще пытались как-то крутиться, находить компромиссы. Государства, религии, прогресс и природа. Это хоть раз дало положительный результат? Я – просто разумный продукт того общества, в котором истина проявилась четко, как никогда.
Снова запищал прибор. Я вскочил. Жаль, что Ильи нет рядом. А может и хорошо…
Крышка отъезжала ужасно медленно, а подсветки внутри никакой не было. Наружу вылетела щепотка пыли, я вздрогнул, непроизвольно отступил на шаг. Тисс с интересом замер рядом.
Наконец я увидел зеленоватую фигуру. Она мерцала совсем слабо, не требовалось больших усилий, чтобы разглядеть знакомые черты.
«Все в порядке», – услышал я безмолвную речь бывшего наблюдателя.
– Ну что? – Туяра тоже заглянула внутрь.
– Живая, – ответил я.
– Тогда доставайте. Следующий! – крикнула она притихшим людям. Возникла заминка. – Ну? Что, никто больше не хочет?
К аппарату заковылял склочный дедок, и девушка удовлетворенно кивнула своим мыслям. Ее миссия продолжалась.
***
Еще минут через двадцать в дверь деликатно постучали. Мы с Валерием переглянулись и пошли открывать. Новые расстарались вовсю: добыли саморазогревающиеся пайки, большой элетрокотел и несколько ведер снега для тех, кому не хватит одного стаканчика горячего питья из наборов. Втащили его внутрь, деловито занялись подключением. Еще двое моментально устранили источник неприятных запахов. Сразу стало свежее.
Илья вопросительно, но и с опаской глянул на меня. Я улыбнулся, кивнул и показал большой палец. Даже сквозь энергетическое марево на лице друга отразилось облегчение. Мы прошли туда, где отдельно от остальных на расстеленной дубленке лежала Лея. В принципе, ее новому телу это было ни к чему, но у меня просто не поднялась рука положить любимую друга на голый бетон.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Новый встал рядом с девушкой на колени, вгляделся в ее лицо, взял за руку. Она как будто спала. Я понял, что он пытается коснуться ее сознания.
«Не рано?» – подошел я к Тиссу.
«Нормально!» – отмахнулся тот. – «Присутствие близких только ускоряет процесс, делает все проще».
В этот момент я заметил, что друг с беспокойством рассматривает руку новообращенной.
«Что не так?» – спросил я его, быстро вернувшись.
«Смотри внимательно», – он указал на тонкое запястье. Сквозь насыщенную изумрудную пелену еле угадывались крохотные неподвижные светло-зеленые искорки.
«У тебя таких нет?»
«Нет».
«Не выглядят опасными, вроде. Может, это как шрамики на тех участках, где были симбионты?»
«Не знаю. Вряд ли. Они совсем чуть-чуть, но откликаются на поток энергии».
«Ладно, не паникуй. Главное, что она жива. Тисс говорит, все в порядке. Когда проснется, сама расскажет, как их чувствует».
Илья молча кивнул.
Поевшие и отогревшиеся люди стали бодрее. Они переговаривались уже не так нервно и отрывисто, иногда даже слышался смех. Я дал им еще немного времени, чтобы прийти в себя и предложил:
– Народ, пожалуйста, давайте соберемся все в одном помещении и решим, кто как планирует поступить дальше. Напомню: можно лечь спать и ждать хороших времен. Можно отправиться к эко-людям и попробовать себя в сельском хозяйстве либо в городе. Можно перейти в разряд энергетических сущностей. А для биологов, химиков, инженеров, вероятно, найдется место на нашей базе. Но там скучновато, скажу честно.
Люди, переговариваясь, потянулись во второй зал. Туяра решительно пошла вслед за ними.
Мои надежды не оправдались: снова залечь в криосон согласилась от силы треть собравшейся толпы. Суммарно тут набралось человек восемьдесят, и большинство хотело посмотреть, как нынче дела в лесу. Пройти перерождение решились еще девятеро. В основном немолодые, кому тело уже начало подкидывать неприятные сюрпризы. Кстати, той женщины, что так спорила из-за своей очереди, среди них не было.
Да уж, обрадуется руководство, ничего не скажешь! Такой «подарочек» им подсунул! Что там Марк говорил? «Будите сначала тех, кто умеет работать с землей»? Ну-ну. Интересно, многие ли тут видели лопату хотя бы вблизи?
– А вы знаете, что Лес, помимо прочего, внедряет маленькие одноклеточные растения в организм людей? Чтобы управлять ими, делать рабами! И в любой момент – без труда убить? – вдруг громко выкрикнула Туяра. – Этого Антон вам не рассказал? Та девчонка, что только переродилась, сбежала сюда именно оттуда. Она подверглась трансформации, рискуя жизнью, потому что не хотела больше быть рабыней!
Люди нехорошо загомонили.
– Антон, это она опять бредит, или какой-то смысл в словах есть? – спросил Валерий. Все притихли, ожидая ответа.
– Насчет Леи – бредит. Она просто влюбилась в Илью. Вон в того, зеленого. Растительные клетки-симбионты – да, есть. Но они не для этого.
– Во-от, – снова возвысила голос якутка, – он тоже недавно вернулся из Леса. Скорее всего, и его мозг обработан. До похода он был совсем другим!
– Антон, как долго ты пробыл с этими людьми, чтобы полностью изучить, для чего подходят симбионты, а для чего нет?
– Да что за софистика! Я видел этих людей, видел, как они живут. И они совершенно адекватны! Да зачем вы нагнетаете? – я в раздражении вскинул руки и сразу же опустил, осознав, как беспомощно звучат мои доводы.
Люди, попавшие в секту, тоже обычно считают свое новое окружение наиболее адекватным. Те, кто сомневается в этом, вызывают лютое раздражение. Вот как сейчас.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Рай. Помнится, их быт, их город, их отношения представились мне настоящим эдемским садом. Почему? Я настолько изголодался по теплу и краскам? Или… Да нет, ерунда!
Для чего Лес может использовать симбионтов? Зачем вообще они появились?
