синхронно повторили стражники.
Ладно, конфликта на ровном месте разводить не буду. Или буду?
— Слышь, ты, рыцарь недоношенный! — я ступил шаг вперед.
А, впрочем, зачем? Вот зачем я это делаю? Нужна мне там АйСи, в этом замке?
— Мы, это самое, — продолжил я. — Подчинимся твоим требованиям. Айс, подожди в машине.
— Похоже, туда только дураков пускают, — ответила АйСи, развернулась и…
Стражник, видимо обидевшись на «дураков», резко выкинул алебарду вперед, целясь роботу в шею. Наконечник копья встретила моя хаора. Стальной штырь изогнулся, затем древко треснуло и переломилось. Искорёженный топор упал на припорошенный снегом камень. Рыцарь повернул на меня свой ведроподобный шлем.
Нет, ну этот конфликт он сам начал. Но я! Буду выше этого!
— В следующий раз оторву тебе голову, — я отвесил дружелюбный щелбан по закрытому забралу.
Криво усмехнувшись, Айс ушла прочь, а я, наоборот, вошел.
Внутри всё оказалось таким же волшебно-сказочным, как и снаружи. Но полюбоваться на ледяные статуи обнаженных женщин… И-и-и широкую мраморную лестницу (да, да, отличная лестница, такая мраморная и… лестничная) я не успел.
Ко мне подбежала девочка-моди. В среде богатых семей андроиды считались дикарской пошлостью. В качестве слуг аристократы предпочитали использовать генетически модифицированных рабов.
— Гав-сподин Лай-сид! Пр-р-ройдемте за мной, — будто прогавкала девчонка.
На макушке из-под темно-каштановых волос торчали два треугольных мохнатых уха. Одета девочка-собачка была только в самое необходимое. Помимо двух полосок ткани, едва прикрывающих интимные места, ее шею сдавливал черный ошейник. «ИНУРА» гласила надпись на золотом брелке.
Не дождавшись моего ответа, собачонка развернулась, показала свой пушистый хвост и бодро зашагала в неизвестном направлении. Пришлось последовать за ней.
Сменялись коридоры, пролетали лестницы, а мы продолжали идти и идти.
И чем дальше мы шли, тем меньше оставалось от сказки. Волшебный замок, если всмотреться повнимательнее, не такой уж и волшебный, скорее ветхий. Пол покрывал месячный слой пыли, а каждый шаг сопровождался веселым скрипом. Казалось, что от каждого прикосновения доски радостно повизгивают, будто изголодавшиеся по тактильным контактам волшебницы. Где-то треть грушевидных ламп уже давно перегорела.
Еще пара поворотов, подъем по лестнице, и, открыв стонущую от ржавчины дверь, мы оказались в тесной комнатушке, чьи стены источали приглушенный синий свет. В конце комнаты стояло одинокое кресло-мешок.
— Присаживайтесь, гав-сподин. Гав-спожа Ливия примет вас с минуты, вуф, на минуту, — проводница усадила мое тельце в кресло.
Господи, какое это было кресло. Самое удобное кресло на этой планете. Я будто попал в объятия облаков. Тех самых облаков, что по своей форме напоминают милых котиков. Закрыв глаза, я довольно замурлыкал.
Надеюсь, Ливия тоже решит опоздать. Хочу, чтобы это блаженство длилось вечно. И пояс будто стал меньше давить. И брюки куда-то сами собой поползли. Стоп, что?
Я открыл глаза. Девочка-моди, расстегнув ремень, пыталась аккуратно стащить с меня штаны.
— Воровка! — гаркнул я. — Кресло отличное, но штаны я не отдам.
Ишь чё удумала. Своих штанов ей не выдали, чужие ворует. И как бы я выглядел, приди на прием в одних трусах?
— Что вы, гав-сподин, — собачонка отпрянула и, быстро замотав головой, начала оправдываться. — Я ниче-гав не крала. Только хотела обслужить вас. Позвольте, вуф! Можете воспользоваться любой моей…
— Не позволю, — прервал я.
Еще чего не хватало. Что это за сервис такой, который штаны забирает? Нам такое обслуживание ни к чему.
— Но… Я должна это сделать. Это ведь приказ гав-спожи… — собачьи ушки жалобно опустились вниз.
Так это Ливия ей приказала меня в одних трусах оставить?
— Мне все равно. Можешь сказать ей, что задача выполнена. Просто у меня допкомплект оказался. А пока оставь меня.
Не хочу в одной комнате с клептоманкой сидеть.
— Как же я могу соврать ей, вуф?! Может, если не хотите меня, тогдав, — моди, вильнув хвостиком, выбежала из комнаты.
Надеюсь, она не притащит с собой девочку-кошку или девочку-зайку. Я свои штаны никому не отдам. А вот от легкого пледика я бы не отказался.
Бр-бр-бр. Не успел я расслабиться, как дверь простонала еще раз. Вместе с собачонкой вошел тестостероновый псообразный мужик. Видно было каждую вену, что опоясывала неестественно раздутые мускулы. А на место его лица доктора присобачили морду бульдога.
Какой ужас.
— Вон с глаз моих, — одной рукой я закрыл лицо, а другой начал в ускоренном темпе воспроизводить жест «кыш, кыш, кыш».
Мой прекрасный опыт был осквернен. Я ведь планировал одолжить это кресло на неопределенный срок. А теперь, каждый раз садясь в такое, мне будет являться этот челодог.
Так, если не думать о нем, то все само собой забудется. Не думать, не думать, не думать. Вот же собака, я только о нем и думаю. Эта мерзкая слюнявая морда, что он вообще хотел ей сделать? Боже, зачем я спросил? Теперь фантазия начала подкидывать варианты. Молчание. Тишина. Слушать свое дыхание. Вдох, выдох. Вдох.
Тишина и покой. Ничто не способно прервать мою медитацию.
Моди тихонько бормотала себе под нос: «Нет, нельзя. Нет, нельзя. Нет, нельзя. Нельзя, вуф».
Вскоре я услышал шуршание прямо под собой. Приоткрыл правый глаз. По комнате прогуливалась жирная крыса. Прогуливалась совершенно не стесняясь незваных гостей. Судя по хозяйской походке, гостями были именно мы.
— Арр, — девочка-собачка кинулась вниз, схватила крысу зубами и принялась мотать головой из стороны в сторону. Крыса жалобно запищала.
Я прикрыл глаз обратно. Вдох, выдох. Тишина и покой. Никакие мерзости не способны потревожить мой дух. Есть только тишина и покой.
Сначала прекратился писк. Затем послышался хруст костей. И чавканье.
Почему это происходит именно со мной? Разве мало мне было впечатлений?
Когда звуки трапезы стихли, раздался хныкающий вой.
— Я же так старалась, у-у-у, так старалась, у-у, — приговаривал тонкий голосок.
— Может, пойдем? — спросил я без особой надежды. Креслице креслицем, но недавнюю трапезу всё тяжелее сдерживать внутри желудка.
Моди плакала, а лапкой утирала со рта кровь.
— Гав-спожа приказала задержать вас на тридцать минут, — прохныкала она. — Гав-ворит, такова переговорная стратегия.
— Ясно, — откинулся я.
Похоже, меня переиграли. Ливия тоже хочет стать сигмой.
Следующие полчаса я посвятил планам по захвату мира.
Глава 21
Ушки на голове моди дернулись.
— Гав-спожа Ливия гав-това вас принять, — сообщила она.
— Ну слава науке, — я встал и чуть сразу не упал, запнувшись о слетевшие штаны.
Так и шею свернуть можно. Сегодня меня хотели казнить, меня чуть не убил лимон, и вот сейчас я чуть не расшибся насмерть. Неприятная тенденция намечается.
Подтянув штаны и застегнув ремень, я отправился за собачонкой. Обязательно дождись меня, креслице, я вернусь за тобой и вытащу из этого ада.
