Леттис смертельно побледнела и оперлась на руку своего мужа.
— У меня была сестра, которую звали Лиза. В прошлом году она пропала… никто не знает, куда она подевалась. Она убила моего отца.
Глаза у Элли Мэй полезли на лоб.
— Убила? — прошептала она.
Горас что-то шепнул жене на ухо, но Леттис выпрямилась и потрясла головой.
— Мой муж советует не говорить об этом, но это, конечно, не является секретом.
— Мы должны поговорить об этом, — быстро сказала Элли Мэй. — Подождите, пока не закончится представление гостей, и тогда мы встретимся в кофейной комнате. Гости пусть развлекаются сами, а эта новость слишком важна, чтобы откладывать разговор о ней. Убийство! Кто бы мог подумать?
Через двадцать минут Элли Мэй, сенатор, Горас и Леттис уединились в небольшой кофейной комнатке, изолированной от большой столовой. Элли Мэй закрыла двойные двери, потом повернулась к Белладонам, шелестя своей огромной юбкой.
— Расскажите мне все, — сказала она. В горящих зеленых глазах отразилась страсть к сплетням.
— Леттис, я не уверен, что ты поступаешь правильно, — нервно заметил Горас. — Не следует ворошить грязное белье твоей семьи…
— Моей семьи?! — огрызнулась Леттис. — Теперь это и твоя семья. И если Лиза скрывается в Америке, то тем более ее надо привлечь к суду. В конце концов, никакого нет сомнения в том, что именно она убила папу.
— Как?! — спросил сенатор Уитни.
— Она направлялась к мужчине, с которым завела шашни…
— Скандально, — прошептала Элли Мэй, которая сидела на плюшевом диване и ловила каждое слово.
— Ах, у Лизы всегда была кошачья мораль!
— Значит, слухи о ее связи с императором Франции подтверждаются.
— Императором Франции? — Леттис почувствовала замешательство.
— Пожалуйста, давайте не будем разбрасываться, — предложил сенатор Уитни. — Как же она убила своего отца?
— Ну, ночь была бурная. Она остановилась в коттедже арендатора, некоего Стрингера Макдафа. Как он рассказывает, он предложил ей переночевать в его доме. Но вскоре в коттедж заявился отец. Его предупредила местная повивальная бабка, сказав ему, что Лиза забеременела… Он сразу догадался, кто отец ребенка…
— Кто? — прервала ее Элли Мэй.
— Точно никто не знает, но я уверена, что это сделал уличный ловелас Адам Торн, который стал теперь графом Понтефрактом.
— Графом?
У Элли Мэй голова пошла кругом. Как и большинство состоятельных американцев, она питала страсть к английским титулам.
— Отец догадался, что Лиза отправилась в Понтефракт Холл, и погнался за ней. Увидев свет в окнах коттеджа, он зашел туда, чтобы спросить Стрингера Макдафа, не видел ли он Лизы. А она как раз оказалась там. Лиза бросила в отца керосиновую лампу, и он сгорел насмерть. А сама она исчезла. До сегодняшнего дня мы ничего о ней не слышали. Вы говорите, что теперь она миссис Джек Кавана? Кто он?
— Джек был одним из самых богатых плантаторов Юга США. С вашей сестрой он познакомился в Париже. Но его убил раб, который… — Элли Мэй пождала губы и взглянула на мужа.
Пинеас понизил голос:
— Говорят, хотя это не было доказано, что этот раб был любовником вашей сестры.
Леттис ахнула.
— Лиза… и раб.
— Да, скандал на всю Виргинию, — подтвердил сенатор. — К счастью, этого раба застрелили. Но ваша сестра выкупила его сына у рабовладельца в Кентукки, дала ему вольную и отправила его учиться в частную школу возле Бостона. Кроме этого, она строит новые дома для своих рабов и небольшую лечебницу для них. Она портит рабов, и другие рабовладельцы, включая и меня, по горло сыты ее чудачествами. Конечно, до сегодняшнего дня мы ничего не могли поделать с ней, разве что привлечь ее за связь с черным рабом. Но мы не хотели этого делать, боясь скомпрометировать весь слабый пол в глазах наших детей. Но если она разыскивается в Англии по обвинению в убийстве…
— Да, разыскивается, — твердо отчеканила Леттис. — Я никогда особенно не любила Лизу, но после всего, что она натворила, я совершенно не расстроюсь, если ее посадят в тюрьму. И мне наплевать, если это звучит не по-родственному! Но можно ли ее сдать властям Англии, чтобы там учинили над ней суд? Теперь она, наверное, американская гражданка, верно?
— Да, но мне кажется, что у нас с Великобританией имеется договор, по которому убийцы подпадают под выдачу, — объяснил сенатор. — Но если даже и нет такого документа, то в Вашингтоне можно все устроить. Здесь случайно оказался английский министр. Сейчас же пойду и переговорю с ним, с вашего разрешения.
Слегка поклонившись, сенатор вышел из комнаты. Он тем более хотел отделаться от Лизы, так как узнал о ее денежных переводах на Север в пользу аболиционистов.
Когда Лиза узнала, что стала одной из самых богатых вдов Америки, она обрадовалась. Она не была жадным человеком, хотя и страстно любила делать покупки, как всякая другая нормальная женщина. Но теперь она поняла также, что огромное влияние денег можно использовать на благо или во зло. Лиза решила резко изменить жизнь примерно трехсот рабов, имена, возраст, вес и цены на которых были записаны в журнале, как будто речь шла о скоте. Первое, что она сделала, доставив большое удовольствие хозяину обувного магазина в Ричмонде, — это заказала шесть сотен мужской и женской обуви различных размеров и раздала ее рабам. Рабы были поражены. Многие из них не знали даже, как надо завязывать шнурки. Потом она поручила Билли Девре съездить в Кентукки и выкупить сына Мозеса, как она и обещала. Семилетний Гавриил был здоровым, смышленым мальчиком. Билли заплатил за него восемьсот долларов, дал ему вольную, отвез его в Бостон, где определил в школу, которую открыли аболиционисты, чтобы обучать детей рабов, тайно убежавших с Юга по железной дороге или каким-нибудь другим способом. Затем она приступила к строительству. Теперь, когда Броувард провозил ее в открытом экипаже через квартал рабов, она с удовольствием поздравляла себя с тем, что ей удалось сделать до сих пор, хотя других дел был непочатый край. Десять кирпичных коттеджей уже сдали, заканчивалось строительство еще шести. Эти коттеджи были построены по образцам домиков для домашней прислуги на плантации «Эльвира». Они были чистыми, теплыми и комфортабельными. Более того, были построены отхожие места, и Лиза убеждала рабов содержать свои помещения в порядке. Несчастные люди, все время жившие в грязи, и не думали об этом, но Лиза проявила в этом деле настойчивость и стала добиваться успеха. Новый квартал, возникший в полумиле от старого, выглядел довольно опрятно.
