Его пальцы вжались в мои ягодицы, притягивая меня и соединяя наши тела. Я чувствовала его между своими бедрами, теплого, твердого и большого. Я наклонилась вперед и прикусила кожу на его ладони – нежный участок между большим и указательным пальцами.
Калеб протестующе взвыл, но не остановился. Он ухватил меня пальцами за затылок и, бережно держа, подтянул к своей груди, покусывая и посасывая чувствительную кожу. Его ладони прошлись по моим рукам, прижимая их к покрывалу, а зубы впились чуть глубже. Я закричала, освобождая одну руку, чтобы добраться до его волос, и дернулась, пока он не успел повредить кожу.
Калеб бедрами задавал требуемый ему ритм, не лишая меня ощущений, дарящих удовольствие. Его теплые искусные пальцы пробежались по моей спине, вокруг ягодиц и между бедрами в поисках особого маленького нервного узелка. И когда искуситель принялся меня там мучить, мои бедра задрожали, а очень маленькая часть мозга, еще способная думать, дала зарок отомстить страшно и анатомически выверенно, если он не продолжит начатое, ну, примерно месяц.
Великолепное напряжение прокатилось по моему позвоночнику, через лоно, и я падала, восставала, кружилась, и все это одновременно. Я полностью потеряла чувство равновесия, летя вперед и вцепляясь в руку вокруг своей талии, а темная пульсирующая дрожь сотрясала мое тело. Калеб рванулся вперед и чуть не ткнул меня лицом в одеяло. Затем приподнял, прижал к своей груди и усадил к себе на колено, направляя мои бедра то вверх, то вниз. Самой мне для этого не хватало координации.
Я почувствовала его дрожь и издала долгий гортанный стон, а затем завалила Калеба на бок и сама упала вместе с ним. Наше дыхание выровнялось, и я снова смогла двинуть ногами, перекатывая лодыжки из стороны в сторону и чувствуя приятное покалывание – отголосок произошедшего, – распространившееся до самых стоп.
Калеб изучающе смотрел на меня, пытаясь оценить мою реакцию.
– И внезапно случился секс, – пробормотала я в подушку.
Над моим плечом появилась растрепанная голова Калеба.
– Обещаю, позже займемся сексом слаще и медленнее, как в романтических комедиях. Прости за то, что большей частью произошло у стены душевой.
– На самом деле, это, вероятно, самая чистая поверхность в комнате.
Сейчас, видя вблизи мои татуировки, он крайне ими заинтересовался. Ему хотелось знать, почему я выбрала этот рисунок, когда нанесла их и собираюсь ли делать новые. Он провел губами по всей длине моего позвоночника, слегка покусывая на стыке позвонков.
– Это мой персональный гороскоп, – пробормотала я в подушки. – Так я отслеживаю, где была.
– Разве большинство людей используют звезды не для того, чтобы понять, где находятся сейчас? – спросил любимый, усмехнувшись в мою кожу и проводя по ней языком. Думаю, он был где-то возле звезды Топека.
– Ну, я хотела сделать пирсинг, но это выглядело не так мило.
– Ты не кажешься мне любительницей татуировок.
– Я их и не люблю, но это как определенный рубеж. А у тебя их нет?
– У меня была очень строгая мать, – ответил он, улыбаясь в мою кожу.
– Думаю, с татуировкой ты выглядел бы потрясающе, – сказала я, поворачиваясь к нему лицом. – Ты мог бы сделать бабочку вот здесь, – я ткнула пальцем в точку ниже поясницы.
Калеб снова усмехнулся, слегка подпрыгнув, когда мои пальцы задели особо чувствительный участок на его спине.
– Или что-нибудь родовое.
Он фыркнул.
– Китайские символы любви и силы... что неизбежно сочтут банальным тату.
– Меня немного тревожит, что ты так быстро предлагаешь подобные идеи.
– Провела много времени в раздумьях.
– Ты очень странная девушка.
Я перевернулась, не отрывая подбородок от его груди:
– У тебя правда была строгая мать?
Мне казалось не совсем правильным расспрашивать о его сбежавшей человеческой матери, поскольку я немного знала о его прошлом. Но хотелось услышать побольше о Калебе из его уст, в его изложении. Услышанную мной историю о жестокой легкомысленной Лидии Грэхем, забывшей брачные обеты и оставившей мужа и сына на произвол судьбы, настолько извратили в пересказах возмущенных оборотней-домохозяек, что я не знала, можно ли ей верить.
При этом вопросе Калеб слегка побледнел.
– О, не знаю. То есть, она оставалась рядом не так долго, чтобы я мог ее изучить. Она ушла, когда мне было пять лет. Папа встретил ее, когда путешествовал по штату Вашингтон. И рассказал ей, что живет невесть где, на Аляске, но не думаю, что она, действительно, понимала это, пока не переехала туда. И влипла. Не так, как ты, – осторожно уточнил он. – Не помню, чтобы они дрались или кричали, и папа всегда был добр к ней. Но видеть каждый день одних и тех же людей, вести те же разговоры... Папа сказал, что это немного свело ее с ума. Так что, однажды она дождалась, пока я уйду в школу, и сбежала.
Как женщина, однажды сбежавшая, я могла посочувствовать Лидии и отчаянию, которое она, должно быть, испытывала, если пошла на подобный шаг. Но в то же время, как она могла оставить своего малыша? По крайней мере, я испытывала благодарность за то, что она оставила его с другими оборотнями, поскольку без поддержки он не пережил бы превращение. И каким-то дальним мрачным уголком мозга я не могла не думать, что мой друг повторяет жизненный цикл отца, выбрав, пусть временно, женщину, которая неизбежно его покинет. Фрейда заинтересовал бы случай Калеба Грэхема.
– А ты что-то знаешь о своей матери? – спросила я, пробежавшись пальцами по его волосам.
Он ответил на ласку и покачал головой:
– Не интересовался. Она сделала свой выбор.
– А твой папа? – продолжала я.
– Он всегда скучал по ней. Он был хорошим отцом. Безумно любил меня, делал все, что положено отцам, но я бы сказал, что для него жизнь стала чем-то меньшим, чем должна была.
Я одарила его слабой полуулыбкой и поцеловала:
– Мне жаль.
– Что есть, то есть. Да, это отвратительно, и моя жизнь могла быть лучше. Но некоторым в моей семье приходилось гораздо хуже. Так что, на самом деле, мне не на что жаловаться.
Он перекатился на бок и скользнул рукой по моему животу, обводя ребра кончиками пальцев.
– Каково это – расти в Долине? – спросила я.
– Для малыша это лучшее детство, – со вздохом ответил Калеб. – Я проводил много времени в лесу, играя с Самсоном и Купером. Маленькая сестренка Мэгги была мне не нужна. Мы всегда преследовали кого-то, охотились и бегали. Купер и Самсон довольно рано потеряли отцов, так что мой папа, так сказать, взял их под свое крыло. Он учил нас, как отремонтировать машину, почистить засорившуюся раковину, голыми зубами освежевать оленя и тому подобное.
