– У тебе это было, правда?
– Мой личный сомелье? Ну, не каждый день, только по выходным, – поддразнила я.
– Нет, хорошая одежда, отели с картой вин, официанты с манерами, все вместе. У тебя это было.
Я пожала плечами:
– Ладно, признаю, я жила по правильную сторону комфорта. И есть вещи, по которым я скучаю, например, надежный душ без жучков и знание, где я буду спать ночью. Но должна сказать, мне гораздо комфортнее есть бургеры в салуне. С тобой. – Я чмокнула его. – Все это мило. Но я могу прожить и без этого.
Мы ели, сидя на полу в халатах перед окном, и перед нами расстилались огни Анкориджа. Я играла со стеблем спаржи, поглядывая на оставшийся нетронутым шоколадный эклер на десертной тарелке. Он лежал там, весь такой шоколадный, и кремовый, и провоцирующий. И практически просил меня его съесть.
– Итак, я надеялся, что ты отправишься со мной домой, – внезапно сказал Калеб.
Забыв о бесстыдном эклере, я улыбнулась Калебу и поиграла с поясом его халата:
– Что ж, морячок, не думаю, что это правильная линия, поскольку на эту ночь мы уже дома, но если хочешь поиграть в «незнакомцев в баре», я готова.
Он рассмеялся, без особого энтузиазма убирая мои руки от своего пояса.
– Нет, обратно в долину, которая является и твоим домом тоже, так что это может стать решением. Я хотел просить тебя раньше, но боялся отказа. Через несколько недель я собираюсь в обратный путь. Ты могла бы остаться со мной в моем доме. И мы стали бы жить вместе. Я знаю, Мэгги вновь возьмет тебя в стаю доктором. Тяжело найти врачей, которые могут лечить оборотней. Сомневаюсь, что это место занято.
– Но что произойдет, когда придет весна и тебе вновь придется отправиться в путь?
Калеб пожал плечами:
– Ты можешь пойти со мной. Когда ты рядом, я работаю в два раза быстрее. Или, черт, я мог бы работать из дома. Мой кузен Купер предлагал мне присоединиться к его бизнесу, расширить его. Я мог мы сделать это и оставаться на одном месте.
– Я не могу просить тебя об этом.
– Ты – нет, это я прошу тебя. Чего ты хочешь от жизни? – спросил Калеб. – Ведь ты не можешь продолжать убегать. Ты не можешь просто двигаться, пока не состаришься и не устанешь от бегства.
Что ж, это лишило беседу легкомысленности.
Я знала, чего хочу. Вернуться обратно в стаю. В свой единственный настоящий дом, который знала после смерти родителей. И хотела остаться с Калебом.
– Мне понравилось жить в долине. Твоя семья предложила мне невероятный дар, позволив заниматься медициной. Как будто я снова научилась пользоваться одной из конечностей. И впервые за долгие годы я принадлежала чему-то. У меня была семья. Люди, которые меня ценили и смотрели в глаза. Я снова стала личностью.
– Я чувствую, что приближается «но», – сказал он.
– Но это такое серьезное решение, – слабо продолжила я.
– Потому что ты напугана.
Я кивнула:
– Да, и это еще очень слабо сказано.
– Из-за чего-то, сделанного мной? – спросил Калеб с нерешительным видом.
– Нет, не ты. Поверь, к тебе это не имеет никакого отношения. Но я верю Гленну, когда он говорит, что способен меня найти. На самом деле, это просто вопрос времени. Если я отправлюсь домой с тобой, то могу принести все эти проблемы с собой, прямо в твою стаю. И я не переживу, если бы из-за меня пострадает кто-то из твоей семьи или Гленн причинит вред стае. Я ушла в первую очередь именно из-за этого.
– А если исключить это из уравнения?
– Что ты имеешь в виду?
– Я мог бы его убить, – спокойно предложил Калеб, поигрывая полами моего халата. – Выследить и прикончить прежде, чем он меня увидит. Превратил бы это в несчастный случай. И след никогда бы не привел к тебе.
Я смотрела на него в долгом молчании. Не то, чтобы я об этом не думала. Так легко было бы позволить слову «да» соскользнуть с моих губ, разрешить Калебу причинить Гленну всю ту боль, которую тот заслуживал, и каким-то образом сохранить свои руки относительно чистыми. Мне оставалось лишь кивнуть, и я бы окончательно отомстила своему бывшему мужу-ублюдку.
Но я не могла этого сделать. Большую часть времени, проведенного вместе, я ворчала на Калеба за его склонность действовать немилосердно. И не могла развернуться на сто восемьдесят градусов и попросить его убить для меня.
– Нет.
Калеб запротестовал:
– Но...
– Нет. Я слишком люблю тебя, чтобы сделать убийцей.
Калеб надулся.
– Нельзя даже изувечить?
– Нет.
– Ладно, тогда забудь своего бывшего. Забудь все, кроме того, что хочешь сделать прямо сейчас. Того, что считаешь правильным в сердце. Только для тебя? Что ты хочешь сделать?
Я прислонилась к его лбу своим и прижалась к его губам своими.
– Я хочу отправиться с тобой домой.
Рэд Берн обхохочется, когда я скажу, что не нуждаюсь в этих документах.
Калеб шумно потянул меня на пол и поцеловал. Он ткнулся носом в то место на моей шее, куда куснул несколько месяцев назад, и кожу защипало. Я отстранилась, потирая место, где был синяк. Калеб заметил этот жест, отстранился сам и уселся.
– Ты знаешь, как у нас происходит, да? Спаривание? Укус, подтверждающий права? – Я кивнула. – Тогда, надеюсь, ты захочешь подумать об этом.
– Ты уверен, что мы достаточно знаем друг о друге, чтобы стать парой?
– Я знаю, что ты сильная, умная, легко приспосабливаешься, и все эти качества делают тебя фантастической парой.
Почему-то меня и тронуло, и рассердило, что он не назвал меня симпатичной.
– Но я не стану заявлять на тебя права укусом, пока ты не закончишь дела с Гленном. И вас разведут, разделят по законам церкви и государства раз и навсегда.
Я раскрыла рот:
– Но это может занять годы.
Он пожал плечами:
– Я подожду.
– Это какой-то причудливый способ потянуть время?
– Нет. Ты должна закрыть старые счета, прежде чем мы начнем что-то новое. Думаю, для тебя важно закончить все на своих условиях. И, честно говоря, я хотел бы записать в брачном свидетельстве твое настоящее имя, а не вымышленное. То есть, когда мы станем заполнять документы, ты не можешь быть замужем за кем-то другим. Оборотни заполняют немного официальных правительственных бумаг. И к брачным лицензиям мы относимся довольно серьезно.
– Это худшее предложение, которое я когда-либо слышала.
– Неправда. Эта честь принадлежит моей кузине Мэгги, которая укусила жениха за зад в порыве чувств, еще до секса. Он даже не знал, что это она.
