Сердце Хога глухо бухнуло о ребра и забилось где-то в висках. Девушка тоже была поражена, меч дрогнул в ее руке и отступил. Но тут же вновь вернулся на место.
– Кто ты и что делаешь здесь?
– Меня зовут Хог. Я охотник. Здесь находится то, за чем я охочусь.
Серые глаза стали жесткими.
– Ты этого не получишь!
Но северянин уже падал назад и вниз, на лету выхватывая Э-Лир. Нейтрингский клинок вспыхнул синим пламенем, столкнувшись с зеленым мечом незнакомки. Тот вспыхнул не менее ярко, осветив свою хозяйку не хуже солнца. Хог едва не вскрикнул. Если бы не серые глаза, то он бы решил, что перед ним Рыжая! Рассмотрев противницу внимательнее, он нашел отличия, но и сходство было несомненным, так могли быть похожи друг на друга родственницы или женщины одного народа.
– Кельди!
– А вот оскорблений не надо! – лицо девушки приняло воинственное выражение. – Эфы мы, и нечего называть всякими…
Противники так бы и стояли друг напротив друга – сражаться им уже не хотелось, но опускать мечи так, ни с того ни с сего, тоже было глупо, – но в игру вступил новый герой. Сонно потирая глаза и путаясь в длиннейшей ночной рубашке, в дверях стояла Бенши.
– Что происходит? – спросила она и подняла глаза. Ротик ведьмы глупо приоткрылся, стоило ей увидеть ночной бой.
Но тут она узнала главного злодея, угрожавшего ее подруге.
– Хог! – девушка с разбегу повисла у северянина на шее.
– Здравствуй, Эсти! – северянин приобнял теплую со сна девушку, но та уже отстранилась, оглядывая его с ног до головы.
– Что ты тут делаешь с… Эфрин?
Только тут северянин заметил, что одеяние его противницы ничуть не хуже одеяния самой Бенши. Хог густо покраснел и, чтобы скрыть смущение, повернулся к тому, о ком чуть было не забыл из-за всей этой суматохи. Волчонок сидел на полу, глядя на них широко раскрытыми глазами, за его спиной маячил чудовищный пес, положивший огромную белую лапу юноше на плечо.
Эфрин, а это была именно чароградская принцесса, молча выслушала рассказ северянина о Мастере теней. Не то чтобы она открыто проявила недоверие, но по ее лицу Хог понял, что отнеслась весьма скептически. Еще бы! Алдийские королевы, таинственные недруги в родном дворце, паутина, охватывающая город, тени, подчиняющиеся какому-то свихнувшемуся от одиночества алди… Такое настроит на скептический лад кого угодно. Но Эсти, как заметил северянин, ему поверила, уж ей-то такие пироги жевать было не впервой. Встретившись с Хогом взглядом, она молча ему кивнула и указала глазами на бледного, едва сидевшего в кресле Волчонка.
Да уж, им было пора убираться из дворца. Эфрин где-то раздобыла подходящую одежку для альва, а Лэстриль, улучшив минутку, шепнула Хогу, что будет его ждать вечером у дворцовых ворот, а до этого постарается переубедить принцессу.
Обратный путь из дворца был раза в два короче, девушки просто выпустили их через черный ход.
Небо пока еще и не думало светлеть. Улицы города были тихи и пустынны. Впрочем, не так уж и пустынны. Дорогу путникам преградило не менее десятка темных силуэтов. Меч мгновенно оказался у Хога в руке, но узорное лезвие не засветилось, не запело – перед ними были просто люди, впрочем, от этого не менее опасные. Северянин вернул меч в ножны и достал из-за пояса ножи, один он мог метнуть, вторым же придется отбиваться от остальных. Рядом с кинжалом в руке пытался не шататься Андер.
– Сунешься в драку – выпорю! – пригрозил Хог.
Альв хотел выдать что-то язвительное, но, столкнувшись взглядом с горящими серыми глазами, поспешно замолчал.
Хог неторопливо двинулся к встречающим.
– Чего ищем, люди добрые?
– Да вот кошелек потеряли, ты не находил? – усмехнулся в бороду стоящий впереди широкоплечий мужчина.
Обычные грабители. Северянину даже стало как-то обидно, он перехватил нож поудобней.
– Нет, я вашего кошелька не видел.
– Жаль. Тогда придется позаимствовать твой! – сказал бородатый и его меч полоснул по тому месту, где только что был северянин.
Хог дрался ожесточенно, но не теряя головы, боевое бешенство почему-то не спешило являться. Однако противников было слишком много даже для такого бойца, как северянин. Он пропустил удар в бедро, и в сапог потекла теплая липкая кровь, несколько раз его ощутимо приложили дубинками по плечам, а однажды приласкали рукоятью меча по зубам. Противники тоже понесли существенные потери, двоих он заколол, было несколько раненных, и бородатый предводитель стонал на мостовой с ножом в бедре.
Внезапно противника, одолеть которого северянин пытался уже минут пять, как корова языком слизала, только мелькнули в воздухе стоптанные сапоги. Северянин удивленно огляделся и заметил, что Волчонок, сидя у стены какого-то дома, лепит снежок. Альв что-то прошептал над ним, и комок снега засиял холодным синим светом. Волчонок бросил свое оружие прямо в кучу грабителей, тех раскидало, будто игрушки. Хогу тоже досталось, полуоглушенный, он вытряхнул снег из волос и, не дожидаясь, пока грабители придут в себя, прыгнул к Андеру, вскинул его на плечо и помчался прочь.
Хогу пришлось долго стучать в дверь, прежде чем деревянный лев ожил и в щелочку выглянул заспанный Котик. Впрочем, сон с алди тут же как рукой сняло, он распахнул дверь, пропуская северянина с безжизненным Волчонком на плече, после чего захлопнул ее, не забыв как следует запереть.
– Что случилось? – спросил он, склонившись над бледным лицом альва и будто принюхиваясь к чему-то. Его лицо вдруг болезненно сморщилось. Дорн скривился, отступая от открывшего глаза Андера.
– Ты колдовал! – осуждающе сказал он.
Хог посмотрел на Котика, не понимая, чем тот так возмущен.
– Если бы не он, мы бы не выбрались живыми!.. – Хог хотел все рассказать, но тут почувствовал, что пол уходит у него из-под ног. Все вокруг вдруг завертелось, Дорн кинулся к нему и сумел смягчить падение.
– Что-то мне как-то нехорошо, – сказал северянин, садясь с помощью Котика и ощупывая разбитые саднящие губы.
Алди возмущенно фыркнул.
– Нехорошо ему, видите ли! Да у вас такой вид, будто вы с того света вернулись!
Хог открыл было рот, чтобы обо всем рассказать. Но Дорн замахал на него руками.
– Все рассказы завтра! А сейчас займемся вашими болячками – и немедленно спать!
К Волчонку это относилось в первую очередь. Так как на нем не было ни царапины, Дорн просто проводил его (вернее, дотащил) в спальню, а сам вернулся к Хогу.
Рана Хога оказалась небольшой, но на удивление сильно кровоточила, северянин старался не запачкать обивку дивана, на котором сидел. Котик, нахмурившись, склонился над царапиной и внезапно лизнул текущую кровь.
– Ты что? – спросил Хог, отшатнувшись.
Дорн с окровавленным ртом очень напоминал вампира или какого-нибудь неряшливого мальчишку, объевшегося вареньем. Северянин со смехом сообщил ему об этом, но Котик остался серьезен.
– Не хочу тебя расстраивать, но нож, которым тебя ранили, был отравлен.
– Что?
– Очень редкий яд. Делается из цветов алолиста. Используется в основном эльфами. Особенно смертелен догадайся для кого?
– Для нейтрингов?
– Нет, для алди. Но тебе тоже придется несладко. Впрочем, этому горю я могу помочь, у меня есть противоядие.
Котик внимательно посмотрел на Хога.
– Вот только захочешь ли ты принять его.
– Да что за противоядие-то? – спросил северянин, чувствуя, как неприятный холодок ползет по спине: ему было страшно, а алди размышляет, захочет ли он съесть противоядие.
– Сейчас принесу! – Дорн умчался. А Хог откинулся на спинку дивана и закрыл глаза, никакого действия яда, кроме небольшой слабости, он не ощущал. И вдруг в памяти словно какое-то окошко приоткрылось. Да он же слышал раньше это название – алолист, только чаще его называли вампирьей травой. Считалось, что алолист растет рядом с жилищами вампиров. И зелье из этого растения для алди было то же самое, что мерья для вампиров.
– Эй, Хог! – голос алди заставил северянина открыть глаза. В руках Дорн держал маленькую бутылочку из непрозрачного черного стекла.
