Иногда Пол читал ей свои заметки о работах Рэндела. Мэри улыбалась, узнавая в его словах свой собственный анализ своих собственных книг. Пол тоже улыбался ей в ответ, довольный тем, что она одобряет его мысли, изложенные на бумаге.
Но Мэри думала о том, как просто излагать то, что уже сказано, над чем ей приходилось так долго и тяжело работать.
ГЛАВА 25
Мэри села перед зеркалом туалетного столика и увидела в нем отражение женщины, которой можно было дать от силы… ну, сорок два. Она слегка повернула голову, и седые волосы на фоне черных блеснули серебром. Под длинными густыми ресницами загадочным блеском светились темные глаза. Писатель восьмидесятых… Голос своего поколения… Лауреат Пулитцеровской премии… Еще достаточно молодая для того, чтобы написать много книг.
Она решила надеть бледно-голубое платье и такой же пиджак. Одевшись, она надушилась из нового флакона духов, еще раз взглянула в зеркало в холле, где увидела Мэри Квин – известную писательницу современности, и отправилась к Норе Гилден.
– Боже мой! – открыв дверь, воскликнула Нора Гилден. Перед ней стояла Мэри и улыбалась. – Тебя невозможно узнать! Что случилось? – продолжала удивляться Нора. – Быстро заходи и рассказывай! Нет, сначала дай я на тебя полюбуюсь. Повернись…
Мэри продемонстрировала свою новую прическу и новый костюм, потом сняла пиджак и села.
– Прекрасно! – сказала Нора.
– Тебе в самом деле нравится?
– У меня просто нет слов выразить свое восхищение!
– Что ты подумала, увидев меня? – спросила Мэри. Нора минуту молчала, прежде чем ответить.
– Ты выглядишь счастливой, – наконец сказала она. В это время в дверях появилась очень маленькая и очень старая леди, таща за собой кресло-качалку.
– Прабабушка! – воскликнула Нора и бросилась ей помогать.
Старая леди отстранила Нору дрожащей ручкой, подвинула кресло поближе к Мэри и уселась в него.
– Ваше лицо слишком накрашено, – сказала она Мэри.
– Это Мэри Элиот, – представила ее Нора. – Прабабушка приехала ко мне в гости из Северной Каролины. Послушай, ты так хорошо выглядишь! Ты выглядишь лет на десять моложе!
Мэри сказала, что очень рада познакомиться со старой леди. Та улыбнулась ей, обнажив очень белые вставные зубы, и качнулась в кресле.
– Ты помнишь сестру Пола? – спросила Мэри. – Ее зовут Ханна Андерсон. Она сказала, что мне обязательно нужно быть в форме, раз меня показывают по телевидению.
– Она совершенно права! Ведь ты у нас знаменитость.
– Она помогла мне купить кое-что из новой одежды, – добавила Мэри.
– Очень мило с ее стороны, – сказала Нора, пристально разглядывая Мэри и улыбаясь. Вошла горничная и сообщила, что ленч готов. Они посмотрели на прабабушку, которая, казалось, уже задремала в своем кресле.
– Прабабушка так стара, что, наверное, и не помнит, сколько ей лет, – заметила Нора, когда они вышли из комнаты. – Она всю жизнь прожила в горах, в доме без водопровода и центрального отопления. Когда я была у них в гостях несколько месяцев назад, я пригласила своих родственников к себе. И вот прабабушка захотела приехать, а я оплатила ей проезд.
– Какая красота! – воскликнула Мэри, увидев на стене столовой ковер ручной работы. – Где ты его достала? – Ковер состоял из двух цветов – голубого и белого. На нем были изображены различные геометрические фигуры, которые, переплетаясь, создавали причудливую картину.
– Этому узору сотни лет, – сказала Нора. – Его соткала прабабушка и привезла мне в подарок. Она сказала, что такие ковры издавна ткут у них на севере. Шерсть и хлопок…
Мэри потрогала рукой его плотную и мягкую поверхность. Она не могла отвести от ковра глаз, даже когда садилась за стол.
– Итак, Ханна решила, что ты должна стать обаятельной и привлекательной.
Мэри улыбнулась, расправляя на коленях салфетку.
– Мне кажется, она хочет, чтобы ее брат женился на мне.
– А что он думает по этому поводу?
– Он думает о биографии Рэндела. Возможно, Ханна говорит ему, что если он на мне женится, то тогда наверняка станет его официальным биографом. – Мэри опустила глаза, и длинные ресницы совсем прикрыли их.
– А что тебе известно насчет его первой жены?
– Он рассказывал мне, что она пошла работать, пока он был занят своей учебой. Она выращивала собак на продажу. После этого он ненавидит собак. Потом с ней произошла ужасная трагедия – она упала с лестницы и получила травму мозга. Она ничего не помнит и не может разговаривать… Он оплачивает ее содержание в клинике, где-то в Бостоне. Он говорит, что она была большой умницей. Симпатичной блондинкой.
Они некоторое время сидели молча, думая о несчастной женщине. Наконец Нора спросила:
– Ты хочешь быть с ним?
Двадцать девять лет жизни с Рэнделом… Освещенная солнцем свобода в ее собственном доме… Собственные деньги в кошельке… Книги с ее именем на обложке…
– У меня нет времени, – вслух произнесла Мэри.
– На что у тебя нет времени?
– На то, чтобы думать о своем нижнем белье. На то, чтобы весь день думать о том, что он сказал прошлым вечером, или о том, что он не сказал прошлой ночью. О том, как пахнут мои волосы и достаточно ли опрятна наша постель, и что мы будем есть на завтрак, и где он будет находиться, чтобы не мешать мне работать, и почему он складывает газету не так, как я. О том, почему у него с утра плохое настроение, и что я скажу, если он захочет пригласить своих друзей к обеду, и можно ли купить то или это, и кто за это будет платить. О том, как мягче сказать ему, если он что-нибудь сделал не так или написал не так. У меня уже было все это! К тому же он слишком молод для меня – ему всего сорок. А у меня с каждым днем становится все больше морщин, и путь мой лежит к закату. Если я выйду замуж, то выберу кого-нибудь, кто будет старше меня и богат и кто будет считать, что я слишком молода для него. Он будет думать, что ему повезло: все, что ему надо – это моя молодая компания за обедом и чтение биржевых новостей в кресле. – Мэри перевела дыхание и улыбнулась Норе. Она не сказала ей основной причины, которая волновала ее больше всего, – о том, что она в первую очередь писатель, а потом уже все остальное.
– Ладно, – снова восхищенно заметила Нора. – В этом платье ты просто картинка!
– Я счастлива. Я понимаю, что больше всего Пола интересует Рэндел. Он, может быть, вообще не обратил бы на меня внимания, не будь я вдовой Рэндела. Говоря по правде, он и сейчас видит во мне не меня. Он видит во мне человека, который жил с Рэнделом. – Она перегнулась слегка через стол и, понизив голос, сказала: – Я всегда счастлива, когда незаметна, когда не бросаюсь в глаза. Сейчас я скажу тебе то, что не скажу больше никому на свете. Я чувствую себя с ним так, как будто я стала его женой.
