– Превосходно, – сказала Нора.
– Он почти каждый вечер готовит ужин у меня дома или мы едем ужинать в город. И мы все время разговариваем, беседуем – ты знаешь, я люблю это. И он относится ко мне с большим уважением. И знаешь почему? Потому что я – вдова Рэндела.
– Да. Я бы не сказала, что он торопит события. Он, видимо, умный мужчина. – Нора рассмеялась. – Большинство из них бросились бы на тебя со второго свидания, даже если бы они скрипели от старости. Глупые мужчины… Первые дни – это лучшие дни. Я бы тебе дала один совет – постарайся сделать так, чтобы они были долгими.
«Сделай так, чтобы они были долгими».
Они часто бывали на спектаклях или на концертах. Мэри сидела рядом с Полом в темноте зала, и его плечо касалось ее плеча.
«Он не торопит события», – вспомнила Мэри слова Норы. Она купила новые босоножки на высоком каблуке, ожерелье и сережки, которые стала носить, после того как подстригла волосы. Ей хотелось выглядеть хорошо. Она с сожалением думала, что у нее мало денег для того, чтобы покупать красивые вещи.
Деньги! Она каждый месяц посылала часть денег отцу Рэндела и тете Виоле. Много денег уходило на учебу Бет и Джея, даже несмотря на то, что оба они подрабатывали. Деньги, которые платил Пол за аренду дома, едва хватало на еду. Необходимо было продать старый дом, но им никто не интересовался. Кроме того, после Рэндела, оказывается, остались какие-то долги, о которых она ничего не знала, – они всплывали в виде аккуратных конвертов в почтовом ящике с компьютерным счетом внутри.
Она решила, что «Хозяин» станет первой книгой, которую она подпишет своим собственным именем. Она скоро пошлет ее Джорджу Бламбергу. Его слова все чаще звучали у нее в ушах: «Скажите Рэнделу, чтобы он как можно скорее заканчивал свою новую книгу. Она принесет ему небывалый успех».
Но эта книга будет ее первой книгой, поэтому над ней надо еще как следует поработать. «Хозяин» – будет лучшее, что она до сих пор написала.
И она продолжала упорно работать, проводя за письменным столом долгие часы, с раннего утра до позднего вечера. А потом приезжал Пол. Он рассказывал ей про свою жизнь, о том, как тяжело ему было, когда родители умерли и он остался на ферме один. Она тоже рассказала ему, как ее мать умерла от рака и отец не хотел после этого больше жить. Но чаще она слушала его, наблюдая за его выразительным лицом, которое становилось жестким и суровым, когда он говорил про нелегкую фермерскую жизнь. У него всегда не хватало денег, поэтому он так поздно закончил университет.
– Я очень благодарен Сандре: она смотрела за мной, как за ребенком. Когда мне бывало плохо, я иногда пил, и у меня становился невыносимый характер, но она терпела меня и заботилась обо мне. Теперь я забочусь о ней.
– Ты давно ее не видел? – спросила Мэри.
– Да, – ответил Пол.
Они словно книгу, страницу за страницей, перелистывали свою жизнь, беседуя вечерами у огня, в саду под летним солнцем, у реки, где они спасались от дневного зноя. Мэри много рассказывала про свою жизнь, но как только она начинала говорить о Рэнделе, то сразу замечала блеск любопытства в его глазах. Она по-прежнему все еще оставалась для него лишь вдовой Рэндела. Такое отношение она почувствовала даже тогда, когда они первый раз поцеловались – так бережно он прижал свои губы к ее губам.
Она уже стала забывать, как поцелуй мужчины изменяет все вокруг. Ты преодолеваешь несколько сантиметров, которые остаются между вашими губами, и попадаешь совсем в другой мир, откуда уже нет пути назад.
В тот раз она не ответила на его поцелуй. Когда они снова встретились, она попыталась, как и раньше, словно ничего не произошло, повести речь о книгах… о своих собственных книгах. Эти разговоры так ей нравились, они были так ему полезны…
Она пыталась взять себя в руки. Она запрещала себе часто смотреть на него. Она садилась на другой конец дивана, когда они сидели в гостиной. Она старалась выглядеть спокойной и холодной, так, как будто ей и дела нет до мужчин. Ведь у нее это все уже было…
– Мэри Квин, – сказала она своему отражению в зеркале, – не делай глупостей! У тебя есть свой собственный дом… У тебя будут деньги, которые ты получишь за свои собственные книги…
Но в зеркале она увидела растерянную и взъерошенную женщину с большими темными глазами.
– Сделай так, чтобы эти дни были долгими, – сказала себе Мэри, подводя глаза тушью перед зеркалом. Потом добавила: – Деньги!
– Продай свою первую книгу, – сказала она своему отражению в зеркале. – Чего ты ждешь?
Острый кончик карандаша попал в глаз, она моргнула, и тушь размазалась. Она вытерла глаз салфеткой и принялась снова подводить ресницы, но слезы мешали ей провести точную линию, и тушь снова размазалась. Теперь из зеркала на нее смотрела женщина с покрасневшими, размазанными глазами, из которых текли слезы. Куда делась известная романистка, голос своего поколения?..
– Я здесь, – громко сказала Мэри, раздраженно вытирая глаза. Ее имя будет стоять на новых книгах, а Пол пускай занимается старыми.
Наконец слезы перестали течь. Мэри подняла подбородок, посмотрела на себя и опять принялась за косметику.
– Если тебе нравятся мои книги, – сказала она громко, думая о Поле, – то ты и меня полюбишь. Она подкрасила щеточкой кончики ресниц, и теперь ей из зеркала улыбалось красивое накрашенное лицо.
Пол постучал в дверь.
Она спустилась вниз по лестнице навстречу Полу. Когда они обнялись, она ощутила его тело через легкую летнюю одежду.
Приятно было думать о его Поцелуях. Приятно было сидеть напротив него за столиком в ресторане, и улыбаться через меню и видеть, как блестят его голубые глаза.
Пол наполнил ей еще один бокал вина, закрыл меню и сказал:
– Я хочу поговорить с тобой о своем исследовании, над которым сейчас работаю. Я назвал его «Влияние маниакальной депрессии на описание жителей Юга у Рэндела Элиота». Это касается его первой книги.
Отпивая вино из бокала, Мэри вспомнила те дни, когда она ночи напролет работала над этой книгой. Тогда у них ни на что не хватало денег. Сейчас на ней был красивый бледно-розовый костюм, и при каждом своем движении она ощущала аромат дорогих духов, исходивший от нее, а напротив сидел симпатичный мужчина с голубыми глазами, он улыбался, и его губы она…
– Что? – удивленно воскликнула Мэри, широко раскрыв глаза. До нее дошел смысл его слов.
– Я говорю о влиянии маниакальной депрессии на творчество Рэндела, – снова повторил Пол. – Эта мысль недавно пришла мне в голову и показалась очень интересной.
Официант принял заказ и забрал с собой меню. Мэри не могла больше скрыть свое смущение за картонной карточкой. Она вопросительно смотрела на Пола.
