чисто абстрактное, умозрительное богословие (как и философия) в России плохо воспринимается не только в народных массах, но и в академических кругах. И до сих пор русское Евангелие от Иоанна начинается словами "В начале было Слово", что порождает энтузиазм у лингвистов, филологов и литераторов, но к делу этот энтузиазм, как говорится, нисколько не относится. Но продолжим о Троице.
Итак, Троица. На столе – чаша. В ней голова тельца. Имея в виду размер этой головы, легко прикинуть и размер чаши, но по сравнению с фигурами ее размер может представляться сравнимым и с образом потира. Обратим внимание на то, как небрежно и какими грубыми мазками она написана. Симметричность, например, настолько не соблюдена, что чаша должна бы завалиться на бок. Что же этой, может, нарочитой небрежностью давал понять зрителю Андрей Рублев? То, что не это главное в иконе, хотя и в центре. Наверное, образ этой чаши по смыслу синтетичен, и, в том числе, например, он может означать и символ жертвы, важный для общей концепции изображения, но не самый важный. Голова быка означает, что в жертву должны быть принесены животные страсти. Ради чего? Чтобы ответить на этот вопрос, рассмотрим чашу, образ которой образуется телами левого и правого ангела, так, что средний находится как бы в ней. Это не конкретно чаша, т.е. не предмет, но как бы случайный абрис, а значит только символ. Но насколько он важен, показывает аккуратность и добросовестность исполнения этого именно преднамеренного элемента композиции. Ради симметричной правильности этой нематериальной чаши Рублев пририсовал складку одежды выше колена у правого ангела, изменив с края ее цвет. И, кстати, то же самое и у левого. Теперь, чтобы понять, что имел в виду Рублев под этой чашей, подумаем о том, кто изображен на иконе. Если в центре, выше остальных – Христос, то почему вместе с правым ангелом Он почтительно склонил голову перед тем, кто сидит слева? У загадочной фигуры слева голова тоже склонена, но далеко не так, как у Его собеседников. Создается впечатление, что легким кивком Он принимает уважительный поклон остальных членов композиции. Значит это и есть Христос. В современной искусствоведческой науке существует убедительное и легко доказуемое мнение, что в центре на этой иконе сидит Адам (за его спиной древо), справа – Архангел Михаил (гора за ним символизирует ангелизм). А слева – Христос (позади Него – здание, символ церкви). Центральная фигура сидит как будто выше всех, но если Христос слева, то приходится заключить, что Андрей Рублев, здесь вообще не озадачивался тем, кто выше и кто ниже. Искусствоведы давно уже обратили внимание на некую округленность всей композиции. Эту округленность объясняют по-разному, но чаще всего имеется в виду любовь, как идеал экзистенциальных отношений. И вот здесь начинаются наши спорные, даже невероятные предположения. А что если Рублев написал эту чашу, имея в виду знаменитую в те времена на западе чашу Грааль? Нематериальный образ, напоминающий чашу-купель, в которой находится Адам и желто-синий колорит в целом (о значении желтого и синего цвета мы еще будем говорить) объясняют мировоззренческую суть иконы. Это действительно символ экзистенциальной любви, как идеала человеческих отношений, достижимый через эстетическую мораль. Именно такое общение рождает в Адаме экзистенциальную личность. Если символический образ нематериальной чаши означает Грааль, то теперь, учитывая это, представляется важным и наличие материальной чаши на столе. Видимо, Рублев так дает понять, что не считает Грааль потиром, ведь икона писалась уже после того, как Грааль переосмыслился в потир на западе. И еще, если суть Троицы Рублева – Грааль, главная суть катарской секты, то легко объясняется отсутствие письменных богословских документов в традиции Сергия Радонежского. Вспомним, катары тоже не оставили ничего такого, что можно было бы прочесть. Осталось только "богословие в красках", которое до конца могло бы быть понятно лишь тем, кто и сам во всем разобрался. Т.е. задача иконы не пропаганда, а собирание. Легко также объясняется интерес Сергия Радонежского к военным. Его многочисленные попытки их перевоспитать, объединить, облагородить. Понятно и ради какой перспективы было насаждение культа святых благоверных князей, ведь там где Грааль проникает в массы, необходим, как мы знаем, культ благородного рыцарства (вспомним Лангедок, где он так пригодился). Невероятно! Сергий Радонежский (оплот идеологии современной русской державности) и Катары! Что может быть общего? Но, как видим, общего более, чем достаточно.
В русской иконописи 15 века много загадочного и уникального. Например, загадочное искажение пропорций человеческого тела. Художники и в наше время часто искажают пропорции человеческого тела, чтобы подчеркнуть то, что изображаемый человек – необычный, особенный. Но в русской иконописи это искажение подчиняется некоей закономерности. Сама техника письма этих икон очень простая, плакатная, представляет собой практически то же, что используется современными художниками-оформителями. Этим снова выявляется, что иконопись именно 15-го века – не столько живопись, сколько действительно богословие в образах. Наглядная наука о небожителях, о том, какие они, и как выглядят. Эта наука еще с византийских времен держалась на традиции, т.е. на свидетельстве, может быть, древних очевидцев, святых, видевших и рассказавших – как надо писать такого рода портреты. Но записано подобных текстов не было, или они не сохранились, и обучение сводилось к созерцанию старинных икон и их копированию.
Как выглядят долгожители с возрастом более тысячи лет? Если человек живёт правильно и очень долго, он становится похож на Бога. Искажаются ли при этом изначальные пропорции человеческого тела, и в каком направлении? Т.е. какова логика этих искажений? Самое простое в иконописных ликах 15 века, что обращает на себя внимание почти сразу, – это нос. Вспомним, что у животных нет носа, а только рыло или пасть и в ней ноздри. У человекообразных обезьян вместо носа – нечто очень широкое и короткое, но уже похожее на нос. У человека нос в раннем детстве толстенький и коротенький, но с возрастом становится тоньше и длиннее. На иконах 15 века у вечно живущих небожителей нос тонкий и длинный, как соломинка, а губки как пуговка (рот у них, разумеется, не для того чтобы кушать). Но самое интересное – это глаза. У животных белки не видны, а только роговицы и зрачки. У современного человека роговицы занимают только половину глаз, остальное – белки. У небожителей на иконах Дионисия, Феофана грека и Андрея Рублева роговицы еще меньше, а белки больше. Левый глаз при этом выше правого. Наверное, самое трудное – это передать в изображении глаз чистую
