Китран просто не любит жадничать, герцог по натуре очень щедр, вот и хочет угодить всем гостям…
Услышав ответ Рины, Медея, Витта и Малик молчаливо переглянулись. Всем ведь с самого начала было известно, что герцог пытается соответствовать вкусу только одного из здесь присутствующих "гостей". И конечно, этим человек был никто иной как Рина, но явно не ее родственники.
— Спасибо за щедрость, герцог, но я все еще не уверен, чистосердечны ли ваши умыслы, — Малик тыкнул в демона столовым прибором, указав на него через весь стол. — Вот скажите честно, вы пытаетесь откормить нашу Рину, чтобы из нее можно было выкачать больше крови?!
Рина чуть не подавилась водой, когда услышала, что Малик все еще продолжает обвинять демона. Хотя…
«А ведь я и сама считала, что Китран подкармливал меня, когда я еще жила в Усадьбе Трех Роз… Нет, что за глупости», — повертев головой, Рина выбросила подальше эту глупую мысль.
— Малик боится, что я стану ходячим сосудом для лекарства. Думает, что ты запрешь меня в подземелье, чтобы было проще выкачивать кровь, — объяснила она, когда увидела, что Китран поражен словами подростка.
— Глупости, я ни за что не отправлю кого-то в свое подземелье. Малик, чтобы ты знал, Ноксу достаточно создать условия, при которых кристаллы в крови Рины начнут бесконечно делиться. Достаточно просто подкармливать их или давать другим людям. Каждый «зараженный» кровью Рины сосуд, станет новым носителем этой силы, — Китран ненадолго задумался и перевел взгляд на Рину. — Хотя… Если ты сама скажешь, что хочешь поселиться в подземелье, то могу приказать перенести туда твои вещи… У меня есть ощущение, что тебя так и тянет в подвалы.
Рина грозно сощурилась.
«Наглый герцог сейчас что, шутить вздумал? — недоумевала она. — Ну да… Разочек в подвал переместилась, потом добровольно спустилась в него, когда искала Китрана, но что в этом такого…»
— Ух ты, ничего себе, у меня не будут постоянно забирать кровь, — Рина специально громко это сказала. — Но раз уж я все это начала, меня нужно будет признать святой, — и как обычно, свела все в глупую шуточку.
— Давай сразу создадим церковь твоего имени, — поддакивал ей Китран.
— Должна ли я буду в нее переехать, когда все закончится?
— Ты хочешь жить в церкви?
— Если церкви освобождены от уплаты налогов, то с радостью.
Китран усмехнулся, но в то же время задумался.
А ведь и правда, куда Рина отправится, когда все закончится? Она не сможет управлять графством подобно Эйрене, у нее для этого недостаточно сил. Она не может снова прислуживать Витте, Китран Рине этого не позволит. Остаться у демонов? Но воспринимает ли Рина место своего заточения как свой новый дом?
— Кстати, если ты захочешь вернуться домой… — начал Китран, но замолчал, потому что не смог понять, как ему стоит закончить эту внезапную мысль.
Если Рина захочет уйти в свой родной мир, то что демону делать? Должен ли он будет найти нужную для этого дверь? Если таково будет желание Рины, то он будет обязан последовать ее воле. Все же эта девушка его спасительница: она смогла помочь ему примириться с Нагатой, скоро кровь Рины спасет детей демонов и людей. Если будет нужно, Китран положит на поиски нужной двери всю жизнь, он отыщет ее даже ценой своей жизни. Вот только мысль об этом вызывала тяжесть в груди.
Малик откашлялся.
— Давайте уже позавтракаем. Снова вы там шушукаетесь, весь аппетит портите…
— Малик верно говорит, давайте лучше поедим.
Рина была рада, что братец спас ее от этой беседы. Когда Китран произнес слова про возвращение домой, она надолго задумалась.
Рина и сама не знала, где теперь на самом деле ее новый дом. После перемещение в этот мир она прожила в столичной резиденции ведьмы чуть больше месяца, потом еще в Усадьбе Трех Роз, у Китрана живет значительно больше… Сколько прошло? Два или же три месяца?
Она не считала. Но скоро они поймают Рихта, так что нужно бы это сделать. Нужно решить, что делать дальше.
* * *
— Так тебе и правда нравится в замке герцога? — с улыбкой спросила Медея. — Ты действительно не боишься его?
Когда завтрак был завершен, Медея, Витта и Рина отправились в сад на прогулку, чтобы провести немного времени наедине, вдали от демона и его прислуги.
— Боюсь? Разве он страшный? Как по мне, у него довольно симпатичное личико.
Медея спрятала рукой улыбку.
— Ты же понимаешь, о чем я, Рина. Любой на твоем месте сейчас бы задумался, а правильно ли это — продолжать отношения, в которых ты не будешь защищен. Китран ведь не простой человек, он повелитель демонов, а демоны и люди давно искали способ создавать общее потомство. Ты можешь стать ключом к созданию мира, но при этом можешь стать жертвой этого мира…
— Мама хочет сказать, не боишься ли ты, что Китран действительно заставит тебя рожать целый выводок демонят, у тебя ведь даже магии нет, чтобы ему в случае чего сопротивляться, — закончила Витта вместо Медеи.
Лицо Рины стало пунцовым.
— Я и не думала, что вы такого низкого мнения о моем женихе…
«Ладно, я и сама о нем не особо высокого мнения была до того, как получше узнала, но все же…»
— Мы просто волнуемся за тебя, — сказала Витта, потянув Рину за руку. — Мы — семья, поэтому и обязаны волноваться.
Семья… Рина вспомнила, как Витта впервые назвала всех их семьей, когда уговаривала Рину остаться в их доме. Но тогда оно этого еще не до конца поняла, точнее, не сумела так четко прочувствовать. «Семья» — это нечто, что было давно позабыто Риной. Что-то, казалось бы, знакомое, но и неизведанное. Сейчас она понимала смысл этих слов. По-настоящему понимала и потому не хотела его забывать.
Присев перед сестрой, Рина по привычке поправила ее волосы.
— Думаю, я и правда его не боюсь. А еще думаю, что быть с Китраном одной семьей будет довольно неплохо, — хоть все и было спектаклем, сейчас Рина говорила всерьез. — Он долгое время был один, жил в уединении, сторонился людей… разве мы не можем понять его чувств?
Его, как и Эйрену, боялись и сторонились, но при этом просили защищать королевство. С детства Китран нес бремя в виде Нагаты — защитника сотни дверей, но при этом никто не дал ему выбора. Никто не спросил, хочет он этого или нет. Все просто приняли это как должное.
Медея погладила старшую дочь по плечу.
— А ведь он тебе и правда нравится, — сказала она, и
