не семья! — в два голоса заявили Бин и Силл.
— Почему это? — удивилась Рина и присела на корточки.
— Семья связана кровью! Для меня семья — это Шира и Тидд! — заявил горделивый котенок.
— А я… я хоть и сирота, но все равно думаю, что семья это те, кого я люблю и те, кто меня кормит! А еще… а еще семья — это те, кто не обижает тебя просто так! Для меня семья — господин!
— Ну и кто из нас прав?! Ответьте, графиня! — крикнул котенок.
— Эх вы, — Рина похлопала двоих детей по их крохотным детским спинкам и повела на кухню, чтобы закончить приготовление напитка из камня.
Она приготовила медовую воду, растопила янтарный кусочек камня, и помешала жидкость. Рина делала это довольно быстро, потому что до этого не один день провела на кухне в Усадьбе Трех Роз.
— Вы думаете, что у слова «семья» есть какое-то определенное значение. Но лично я думаю, что вы оба ошибаетесь, — говорила Рина, пока заканчивала все приготовления. — Семья — это не только кровные родственники, — кровные родственники могут тебя оставить, завидев беду, — это не только те, кто тебя кормит и поит. В первую очередь это те, кто заботится о тебе. Семья — это люди, которых ты не хочешь забывать и о которых ты думаешь, даже когда тебе больно.
— Хозяйка говорит странные вещи… — заключил Силл.
— Я тоже думаю, что вы не совсем правы, хозяйка, — поддакивал ему Бин.
«Хоть в чем-то эти двое были согласны…»
— Да? Ну что ж, тогда идите и подумайте о своем поведении, а лекарство Китрану я отнесу сама.
— Что? Нет! Где камушек?! Я так и не успел его разглядеть, — закричал котенок, когда понял, что его обвели вокруг пальца и беседами отвлекли.
— Нет-нет, это же я должен отнести лекарство хозяину! Госпожа, дайте его мне!
— Не-а, вы оба не получите то, чего хотели. А почему? Да потому что не слушались.
Рина подмигнула мальчишкам и, поставив стакан на поднос, покинула кухоньку. Пока не поднялась на второй этаж замка, она продолжала слышать истошные вопли детей, что обвиняли друг друга.
— Вот так и выглядит семья, — сказала Рина, посмеиваясь про себя.
Как только Медея, Малик и Витта покинули стены замка, снова здесь наступила кромешная тишина. Только демонята и Рина привносили хоть какой-то шум и жизнь в это мертвое место. Хотя… Времени на то, чтобы обращать на шум (или на отсутсвие шума) внимание, практически не было. Последние несколько дней подручные маги Китрана создавали лекарство из крови Рины изо всех своих сил. Все безумно старалась успеть вывести как минимум пять сотен доз противоядия.
«С помощью силы жизни и тьмы лекарство удалось перенастроить, — заявил доктор Нокс два дня назад, когда сумел создать формулу. — Теперь кристаллы чистоты способно поглощать только то, что не принадлежало носителю тела первоначально — яды, примеси, кровь паразита. Если человек всегда обладал духовной силой жизни, то лекарство не станет поглощать эту силу, она ведь привычна для этого тела».
Да, оно сделает все так, как должно быть первоначально. Сделает все таким, каким оно должно было быть.
Рина задумалась. А каким этот мир был до ее появления? Был ли роман «Смерть шипа и змеи» тем самым изначальным миром? Все ли нужно очищать? Все ли нужно изгонять, если оно «неродное»?
Закончив просмотр сорока трех холстов, развешанных на стенах замка, Рина постучалась в кабинет Китрана.
— Заходи, — послышался голос демона, он ее уже ждал.
Китран давно почувствовал, как Рина целенаправленно шагает в его сторону. Ее шаги были самыми тихими, даже от детей в самое мирное время шума было куда больше.
— Вот, выпей перед тем, как пойдешь отдыхать, — она прошла к столу, поставила на него стакан с жидкостью и села на кресло.
— Обязательно выпью, успокоительное сейчас лишним не будет, — он осмотрел Рину с ног до головы. — Но тебе, смотрю, успокоительный отвар тоже не помешает.
— Тебе не нравится, что я выгляжу так неважно? Сам выглядел несколько дней назад нисколько не лучше.
— Неужели я выглядел так, будто меня прожевал и выплюнул дракон, потому что я оказался невкусным?
— Хочешь сказать, что я так выгляжу? Или говоришь, что Нагата меня не съел, потому что я не аппетитная? — Рина сощурилась. — Ну смотри мне, герцог Акария, еще одно слово и я… Да я тебя сама цапну и усталостью заражу. Надеюсь, тогда и моя бледнота передастся тебе.
— Ха-ха, думаешь, это так работает?
Они оба пару минут посмеялись, но потом Рина снова стала серьезной.
— Я и правда волнуюсь, — призналась она.
— Что тебя беспокоит?
— Я не знаю… Просто не отпускает странное ощущение тревоги.
— У нас еще есть время.
Осталось три дня до предстоящего праздника. Не целых три дня, а всего три!
В такие моменты обычно и случается что-то странное.
— Все пройдет хорошо, — Китран протянул руку и взял в нее ладонь Рины. — Рецепт лекарство уже подготовлен, нужное количество доз прямо сейчас создается. Место проведение банкета будет украшено вовремя, гости определены. Мы даже определили тех, кто будет защищать гостей в случае опасности. — Китран легонько сжал ладонь Рины и улыбнулся. — Может быть, ты боишься не того, что что-то пойдет не так на банкете… Может, тебе сложно представить то, что будет после него?
— Думаешь, я не готова к окончанию сюжета?
Демон кивнул.
— Этот мир знаком тебе только как книга. Ты привыкла, что хотя бы примерно, но знаешь чего ожидать. Что, если прямо сейчас тебя пугает не то, что ты знаешь, а то, что узнать не сможешь? — Демон собрал все свои силы и задал тот вопрос, что волновал его еще больше в последние дни. — Когда все закончится, ты бы хотела вернуться в свой мир?
— В свой мир? — удивилась Рина.
Китран быстро добавил:
— Когда мы были в мире голодных волков, ты говорила, что боишься пребывать в мире, где нет ни единой знакомой души… Это значит, что ты хочешь вернуться? Хочешь вернуться туда, где жила?
Голос Китрана казался таким серьезным. Видеть демона таким было необычно и…
— …мило, — сказала Рина вслух, а не про себя.
— Мило? — переспросил демон.
Рина залилась краской.
— Мило, что ты обо мне так волнуешься.
— Так ты думаешь, что я — милый?
— Нет, не ты милый, а твое волнение обо мне…
— Но ты уже сказала, что я милый.
— Это абсолютно, точно, стопроцентно не так! — Рина выдернула свою ладонь из рук Китрана, ткнув при этом его лоб своим пальцем. — И вообще хватит сводить серьезные темы к
