просветил присутствующих на этот счет нарком авиационной промышленности. Не больно-то и радостно просветил. Ибо сам понимал, что современный самолет обязан был рождаться в цехах заводов цельнометаллическим, чего СССР позволить себе для всей линейки крылатых машин никак не мог.
— Вот именно об этом я говорю, товарищ Сталин, — вновь вернул взгляд к главе государства Александр. — Наши конструкторы, выбирая вооружение для своих машин, почему-то ориентируются на конструктивные уязвимости наших же собственных самолетов, в которых древесина и перкаль всё еще применяется в очень солидных масштабах. Но драться-то нашим летчикам когда-нибудь придется в небе отнюдь не с ними, а с несколько более стойкими к повреждениям цельнометаллическими машинами иностранного производства. Против которых нужны уже пушки! Впрочем, я даже не это изначально имел в виду, — поспешил он увести разговор в сторону от очень опасной и больной темы вынужденного применения в отечественной авиации большого количества древесины. — Я хотел поговорить о вооружении наших новейших штурмовиков и тех устаревших типов истребителей-бипланов, которые пришла пора переводить в этот же разряд самолетов, где они ещё прекрасно смогут послужить стране не один год. Ведь чем они вооружены? Да всё теми же пулеметами ШКАС! И лишь новейший Ил-2 несет две пушки ШВАК. И как вы этим собираетесь бить противника?
— А чем вас не устраивает подобное вооружение наших штурмовиков? — вновь отозвался со своего места хмурящийся Сталин. С одной стороны, он уже хорошо знал, что Геркан ерунды не советует. С другой же стороны, вопрос вооружения авиации являлся столь интригоёмким, что с давних пор сидел у него в печенках.
— Скажу так, товарищ Сталин. Будь я танкистом противостоящей РККА стороны, подобное вооружение советских штурмовиков меня устраивало бы полностью! Поскольку оно оказалось бы не способно нанести моему танку и вообще моему подразделению хоть сколько-то значимый ущерб! И я сейчас отнюдь не кидаюсь голословными обвинениями, товарищи, — обратился Александр ко всем, кто вылупился на него — то есть ко всем присутствующим разом. — Недавно мы проводили опытные стрельбы по нашему новому бронетранспортеру, что только начал поступать в войска, а также по частично бронированному грузовику ЗИС-32. Стрельбы проводили не простые, а с привлечением опытных экземпляров самолетов Су-2 и Ил-2. Хотели понять, насколько уязвима подобная легкобронированная техника и перевозимая ею пехота к атаке с воздуха. И что же выяснилось, товарищи? Расстреляв 4900 винтовочных патронов и 300 пушечных снарядов, они добились 51 попадания!
— Так это же хороший показатель! Считайте, свыше половины легло точно в цель! — прокомментировал довольно громко маршал Кулик, присутствовавший на совещании в качестве первого заместителя Ворошилова.
— Не 51 процент попаданий! — тут же принялся мотать головой Александр. — А всего 51 попадания! Это меньше одного процента! Причем пилотами выступали, отнюдь не вчерашние курсанты, а опытные боевые летчики! Но даже это еще не всё! — словно заправский коммивояжёр, принялся забалтывать своих многочисленных слушателей Александр, одновременно демонстрируя образчики «товара». — Вот! Вот! Вот! Вот! И вот! — раскрыв свою полевую сумку, со стуком принялся выставлять он на стол пули и оболочки снарядов пяти разных размеров. — Полюбуйтесь, товарищи! Вот эти два образца участвовали в описываемом мною опыте, — отставил краском в сторонку обычную винтовочную пулю и коротенький 20-мм снаряд от ШВАК, наверное, самый маленький 20-мм снаряд в мире. И, стоило отметить, что на фоне остальных «экземпляров» смотрелись они действительно… В общем, не смотрелись они.
— Размер имеет значение, да? — хмыкнул сидевший практически напротив Поликарпов, чтобы поддержать своего хорошего знакомого. Друзьями они пока так и не стали. Но общение не прервали и относились друг к другу с должным уважением. А уж сколько десятков часов было потрачено на споры насчет авиационного вооружения! Потому знаменитый авиаконструктор понимал всю горечь и печаль выступающего, как никто другой.
— Именно так! — благодарно кивнул тому Александр. — Хотя половина манекенов из тех, что находились внутри атакованных машин, оказались поражены вот такими средствами поражения и местами в бортах БТР-а и грузовика появились сквозные пробоины, они спокойно завелись и поехали дальше! Получив полсотни попаданий, три из числа которых пришлись на 20-мм снаряды пушки ШВАК, данные машины совершенно не утратили своей боевой ценности! А, что французские, что немецкие, что американские, аналоги в общих чертах ничем не отличаются от наших транспортов пехоты. Стало быть, и они вот точно так же спокойно перенесут налет. Потому я, поступив некрасиво по отношению к создателю некогда действительно великолепного вооружения, вынужден был сказать, что наше авиационное вооружение морально устарело. Во всяком случае, наземная техника ими повреждается отнюдь не критично.
— У нас на вооружении уже давно принят крупнокалиберный пулемет УБ и сейчас мы уже завершили испытания 23-мм пушки конструкции Волкова и Ярцева. Так что ваши опасения, считайте, беспочвенны. — Поняв, ко сколь негативным последствиям для него лично и его наркомата вообще может привести прозвучавшая откровенно обвинительная речь «танкиста», принялся активно защищаться нарком авиационной промышленности.
— И это замечательно, товарищ Шахурин! Это говорит о том, что вы и служащие вашего наркомата идёте в ногу со временем! — начал лить елеем Александр, чтобы тут же сделать резкий переход, тем самым сыграв на контрасте, дабы лучше всех проняло. — Но почему их нет на серийных машинах штурмовой авиации? Почему тот же хвостовой стрелок Су-2 вынужден оперировать старым добрым ШКАС-ом, огнем из которого современный истребитель уже не очень-то отгонишь? Почему Ил-2 несет ШВАК-и? — И не дожидаясь какого-либо ответа, сам же продолжил. — Да потому, что вы желаете показывать руководству страны красивые цифры, отражающие великолепные характеристики отечественной боевой авиационной техники! Отчего и приказываете конструкторам вешать на них более легкое вооружение! А то, что в реальном бою, как то показал проведенный моим главком эксперимент, это самое вооружение показывает почти нулевые результаты, в расчет не принимаете! Очковтирательством я это называю, вот что!
— Да как ты смеешь! — аж приподнялся со своего стула побагровевший лицом Алексей Иванович.
— И по вашей 23-мм пушке Волкова-Ярцева я тоже могу много чего добавить! — проигнорировав закипающего наркома, продолжил гнуть свою линию Александр. — Так-то парень неплохой, только ссытся и глухой! Именно такой фразой я могу её охарактеризовать! Я вам даже скажу, почему вы её до сих пор не поставили на Ил-2, а всё ждете появления более мощного двигателя! Да потому что у неё возникает столь высокая отдача при ведении стрельбы, что вместе с пушкой требуется
