Закончив исследование болезни дафний, Мечников опубликовал научный трактат, в котором писал:
«Иммунитет водяной блохи, обусловленный работой ее фагоцитов, является ярким примером естественного иммунитета, ибо в том случае, когда блуждающие клетки не успевают проглотить споры грибка в момент их проникновения в организм блохи, эти зародыши начинают выделять яд, который не только отталкивает фагоцитов, но убивает их, растворяя без остатка».
Детство одной науки
Зимой 1884 года Мечниковы отправились в Италию. У сестры Ольги Николаевны были слабые легкие — это послужило причиной поездки на юг.
В Италии опять была эпидемия холеры, и Илья Ильич вынужден был перекочевать в Испанию. Гренада, Малага произвели сильное впечатление на Мечникова. Он прочитал много книг по истории и искусству Испании. Сколько еще в этой стране людей, подобных героям Сервантеса! Не вывелись в Испании Дон-Кихоты. Жив еще Санчо Пансо, неунывающий, добрый и лукавый оруженосец странствующего рыцаря.
Путешествие Мечниковых продолжалось. Они прибыли в Гибралтар, чтобы пересечь узенькую полоску моря и побывать на побережье Африки, в Танжере. В Гибралтаре пришлось ждать хорошей погоды. Бурные волны не позволяли ни одному пароходу выйти из гавани. Илья Ильич поднимался на скалы Гибралтара и наблюдал за стаями обезьян, которые резвились на свободе, лазили по неприступным гранитным стенам, прыгали над бездонными пропастями. Это единственное место в Европе, где водятся обезьяны.
Арабский Танжер. Маленькие белые дома с плоскими крышами, иглы минаретов, шумные восточные базары — и все это залито ослепительным солнцем.
Разочарование постигло Илью Ильича: в прибрежных водах Танжера не было ничего, что могло бы привлечь внимание зоолога. Без дела бродил он по окрестностям города. Его спутники — Ольга Николаевна и ее маленькая сестричка. Где-либо в тени на камнях они располагались обычно на отдых.
Усадив на колени девочку, Илья Ильич рассказывал ей сказки. В лицах представлял тех, о ком говорил. Сказки сочинялись тут же и смешили юную слушательницу до слез.
На обратном пути в Россию Мечниковы остановились в Триесте. Здесь в одном из немецких медицинских журналов Илья Ильич прочитал первый напечатанный отзыв о фагоцитарной теории. Профессор Баумгартен пытался доказать несостоятельность взглядов Мечникова. «Наблюдения Мечникова не только мало обоснованы, но даже противоречат логике и истине», — писал Баумгартен.
Этот враждебный выпад был прелюдией к многолетней борьбе, которую Мечников со своими сторонниками вел против школы гуморалистов.[20]
Илья Ильич выходил на дорогу охотника за микробами. Кто же до него шел по этой тернистой дороге?
Наука о микробах появилась позднее многих других наук. Мир невидимых существ был открыт в XVII веке. Это оказалось возможным благодаря успехам оптики.
Добродушный, немного мешковатый голландец Антоний Левенгук мирно торговал в юности сукнами в маленькой лавке. Успеха в торговле Левенгук не имел, и с двадцати одного года, на протяжении тридцати девяти лет, он занимал скромную должность сторожа судебной палаты. Свой досуг он посвящал странной работе — шлифовал увеличительные стекла. Казалось бы, ничего путного в этом занятии, кроме перспективы прослыть чудаком, не предвиделось. Но жизнь приготовила Левенгуку нечто другое. Его стеклянные чечевицы становились все лучше и лучше. Не без удовольствия Левенгук частенько показывал друзьям через свои увеличительные стекла волосы, казавшиеся толстыми бревнами, страшное отражение в зеркале глаз. Голландец умудрился приготовить стекла, увеличивающие в двести семьдесят раз. Он наставлял их на все, что попадалось под руку, и однажды от изумления чуть было не получил апоплексический удар: он увидел в капле воды мельчайших «зверюшек», двигавшихся, «как щуки». Левенгук зарисовал этих «зверюшек» и послал свои рисунки в Лондон ученым, чтобы те, так же как и он, полюбовались ими и заодно высказали свое суждение о мельчайших божьих тварях. Левенгук искал своих «зверюшек» где угодно и не оставил в покое даже собственный рот. Соскоблив с зубов немного белого налета, он разболтал его в воде и стал рассматривать в микроскоп. Он со страхом узнал, что «зверюшки» преспокойно живут во рту в огромном количестве, «В моем рту зверюшек больше, чем людей в Соединенном королевстве», — писал Левенгук в Лондон, в Королевское общество.
К Левенгуку посмотреть через волшебное стекло на таинственных «зверюшек» приходило множество посетителей. В числе их однажды к ученому зашел человек огромного роста в платье мастерового. Этим любителем «тайн природы» оказался русский царь Петр I. Левенгук показал гостю весь свой «зверинец» и отвечал на многочисленные вопросы Петра.
Левенгук прославил свое имя. Открытие голландца стало известно всему миру. Но Левенгук не подозревал, что открытые им маленькие «зверюшки» далеко не безобидные существа: он не знал, что «зверюшки» эти опаснее самых страшных, лютых зверей. Связь между микроскопическими существами и болезнями тогда еще не была установлена.
В 1762 году один малоизвестный врач, не имея под руками никаких фактов, высказал поразительно смелое утверждение: каждая болезнь должна иметь своего микроскопического возбудителя. Это была близкая к истине гипотеза, но врачи не приняли ее.
Чума, холера, тиф и туберкулез собирали обильную жатву среди людей. Люди гибли, а наука о микроорганизмах оставалась в стороне. Ученые до исступления спорили, куда, на какую полочку положить вновь открытую форму микроскопического существа,
Илья Ильич Мечников ярко и сильно, со свойственным ему мастерством, в известной книге «Основатели современной медицины» описал состояние медицины до Пастера и переворот, который был произведен талантливым французом.
«Врачебное искусство, — писал Илья Ильич, — заключалось почти исключительно в применении более или менее целесообразно действующих лекарств и способов оперативного вмешательства в хирургии и акушерстве. Гигиена и предохранение против болезней находились в совершенно зачаточном состоянии.
Только лишь разработанная в конце XVIII — начале XIX века прививка оспенной вакцины являлась «светлым лучом в темном царстве».
Первым борцом с заразными болезнями в России был замечательный ученый XVIII столетия Данило Самойлович Самойлович. Он родился, так же как и Илья Ильич, на Украине. В 1743 году его отдали в Киевскую духовную академию, подготавливая к церковной деятельности. Но звание священнослужителя было не по вкусу пытливому, живому юноше. Самойлович добрался до Москвы и в 1761 году закончил Московскую госпитальную школу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
