«Однажды, — писал Мечников, — ассистенты, смущенные, доложили Пастеру, что разводки крошечной бактерии куриной холеры, оставленные на время каникул в отапливаемом помещении (термостате), совершенно потеряли свою заразительность для кур».
Тогда перед Пастером возник вопрос о том, не смогут ли эти незаразительные бактерии куриной холеры сыграть роль, подобную коровьей оспе, которая так хорошо предохраняет от настоящей человеческой оспы. Счастливая догадка оправдалась. Куры получили порцию разводки холеры. Когда им вторично прививали настоящую, сильную культуру холеры, они не гибли, в то время как невакцинированные куры погибали. Так Пастер нашел новый способ борьбы с заразными болезнями, впоследствии сформулированный Мечниковым следующим образом:
«Во-первых, нужно получить разводку данной бактерии; во-вторых, найти способ ее достаточного ослабления и, в-третьих, установить степень силы ослабленных культур, нужную для предохранения от заразы».
Закипела работа. Пастеровская лаборатория превратилась в боевой штаб, где испытывали микробов и пытались найти пути исцеления людей от заразных болезней.
Существовала версия, что ребенком Пастер был насмерть перепуган случаем, когда человек был укушен бешеным волком. Страшное зрелище прижигания раскаленным железом места укуса произвело на мальчика неизгладимое впечатление.
Клиническая картина водобоязни (бешенства) действительно страшна.
Человека укусила бешеная собака. Проходит несколько недель, и он забывает об укусе. Рана заживает, все как будто кончилось хорошо.
Но вдруг у больного появляется беспричинное волнение. Ему кажется, что его преследуют: он быстро утомляется, теряет аппетит, его мучит неутолимая жажда. Проходят дни — болезнь прогрессирует. Начинаются судороги, и человек уже чувствует свою обреченность. Затем следуют паралич и неминуемая смерть. Спасения от страшной болезни нет.
Пастер объявил войну заболеванию бешенством и довел ее до победного конца.
Он не сразу решился перейти от вакцинации животных к людям. «Ни одна из моих собак ни разу не погибла от вакцины, — рассуждал Пастер. — Такой же эффект, конечно, должен получиться и на людях, обязательно должен, но…» Он готов был уже привить бешенство самому себе, чтобы проверить действие вакцины. Но от этого его избавил случай: женщина из Эльзаса привезла мальчика, искусанного бешеной собакой. Судьба ребенка была предрешена. Взяв в свидетели двух врачей, Пастер внял мольбам матери и начал свои прививки.
6 июля 1885 года мальчику впервые в истории медицины впрыснули вакцину против бешенства. Он получил четырнадцать уколов и остался жить!
Слава Пастера прогремела по всему миру, его имя произносилось с надеждой и радостью. Мечников, который в это время усиленно занимался микробиологией, с пристальным вниманием следил за чудесной деятельностью Пастера.
Однажды к Пастеру привезли девятнадцать русских крестьян из Смоленской губернии, искусанных бешеным волком четырнадцать дней назад. Случай был тяжелый. Да и времени после несчастья прошло слишком много.
Пастер приступил к лечению. Обычная доза вакцины оказалась недостаточной. Три человека, искусанные в лицо и голову, погибли: раны были расположены слишком близко к мозгу. Пастер пошел на риск: вместо одной прививки в день он делал по две — утром и вечером. Проходит семь дней, и в Париже, на улице Ульм, где в тесных комнатах помещается лаборатория ученого, торжество: остальные шестнадцать человек спасены и могут вернуться на родину совершенно здоровыми.
Пастера засыпают благодарственными письмами. Русские врачи требуют от правительства создания в России пастеровских станций.
Глава двенадцатая
ПЕРВЫЕ РУССКИЕ ОХОТНИКИ ЗА МИКРОБАМИ
По неизведанной дороге
Наблюдения за поведением благодетельных блуждающих клеток — фагоцитов — продолжались. Основывать свою теорию невосприимчивости организмов к болезням только на фактах пожирания ядовитых спор грибка в тельцах водяных блошек было бы преждевременно. Жизнь и смерть водяных блошек зависела от фагоцитов, от того, сумеют ли они уничтожить споры ядовитых грибков или нет, — это было очевидно. Картина была классически ясной, и это всегда вдохновляло Илью Ильича в самые трудные и драматические моменты его борьбы за свое детище — фагоцитарную теорию. Эта борьба в 1885 году только начиналась.
От низших животных Мечников перешел к высшим — млекопитающим. Ему пришлось еще раз убедиться в том, что фагоциты не всегда поедают микробов. Если вводимые им в организм животного сибиреязвенные палочки были искусственно ослаблены, они становились добычей фагоцитов, и животное выздоравливало. Если впрыскивали сильную культуру сибиреязвенных палочек, фагоциты не справлялись с ними, наступала смерть.
Мечников стал впрыскивать кроликам постепенно увеличиваемые порции вакцины сибирской язвы.
Подготовив таким образом кролика, Мечников брал второго, который не подвергался вакцинации и обоим вводил сильную дозу микробов сибирской язвы. Первый кролик выживал — его фагоциты справлялись с работой и поедали микробов, а второй погибал — его фагоциты не в силах были уничтожить врага.
После этих опытов Илья Ильич с еще большей уверенностью заявил, что невосприимчивость, или иммунитет, заключается в приучении фагоцитов к борьбе с сильно ядовитыми микробами. Иммунитет, как оказалось, стоял в прямой зависимости от «дрессировки» фагоцитов. Если постепенно приучать фагоцитов ко все увеличивающимся и все усиливающимся дозам вводимых микробов, то белые кровяные тельца — блуждающие клетки — справятся и с самыми опасными из них.
Опыты Мечникова и его замечательные достижения совпали с другими открытиями. В Германии Роберт Кох[21] разгадал тайну туберкулеза. Бактериология завладела умами многих людей, то было время восторженных надежд и ожиданий. Ученые открывали все новых и новых микробов, пытались более или менее успешно ослабить их и потом, вакцинируя[22] больных, лечить болезни. Но до Мечникова никто удовлетворительно не объяснил причин как естественной, так и искусственной (вызванной путем вакцинации) невосприимчивости.
Неизвестный в среде бактериологов, Мечников смело выступил с учением о фагоцитозе, дав миру научную теорию иммунитета — невосприимчивости организмов к заразным болезням.
Шел 1886 год. Молодой русский врач Гамалея приехал из Одессы в Париж к Пастеру для изучения метода прививок от бешенства.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
