и начинает просматривать список контактов. При этом он тихонько насвистывает, явно настраиваясь на легкомысленный лад, чтобы собеседник не почувствовал его напряжения. Напряжения, которое, несомненно, есть…
– Леонид! Ясу, дружище! – В его голосе столько искреннего, неподдельного дружелюбия, что Алина поспешно зажимает ладонями рот. – Да, все оʼкей… спасибо… купаемся, загораем… вот прямо сейчас сидим на пляже, ага… Слушай. Тут случайно выяснилось, что на днях ты был в Ханиоти и хотел повидаться со мной и Алиной. А почему не зашел в отель? Почему передал через Ольгу, да еще так заинтриговал?.. Ну, ты артист… Да, но не сразу, пока собралась… эти женщины вечно… Нет, она уверяет, что внимательно посмотрела по сторонам и даже дошла до поворота, но никого… Теперь понятно. Наверное, так и было. Мне тоже жаль, я бы с удовольствием распил с тобой бутылочку узо. – Константин прямо таки истекает медом. – Да, будем надеяться… да. Спасибо. Привет Георгиосу, Никосу и Янису. С Янисом вряд ли?.. Ну, ладно. Тогда Георгиосу и Никосу.
Закончив разговор, он некоторое время сидит с отсутствующим выражением лица, глядя в пространство. Губы его при этом растягивает улыбка, от которой Алине становится не по себе.
– Ну что? – не выдерживает она.
И легонько скребет ногтями по его пояснице.
– Похоже, он не сомневался в том, что Ольга рано или поздно проболтается. И на этот случай у него была запасена история, которую он мне немедленно приподнес. Забавно, что Ольга до сих пор не проболталась…
– Так это был он? Леонидас? Он попросил ее вызвать меня к воротам отеля?
– Ну да.
– Стоп, стоп, стоп… – Алина запускает пальцы в волосы. Массаж мозга ей сейчас не помешал бы! – Ничего не понимаю. Зачем же они придумали этого таинственного незнакомца, явившегося с поручением от тебя?
– Леонидасу нужно было выманить тебя за территорию отеля. Обязательно. Он (или его сообщник) видел, что я ушел, значит, ты осталась одна. Если бы Ольга пришла и сказала, что там, на улице, стоит Леонидас и приглашает тебя пройтись до ворот, что бы ты ответила?
– Ну… попросила бы ее передать Леонидасу, что я сейчас быстренько приведу себя в порядок и поднимусь в холл, пусть пока оба туда же, мы посидим на диване, поболтаем, дождемся тебя и все вместе переместимся в таверну или кондитерскую.
– Ага. То-то и оно.
– Тогда зачем вообще понадобился Леонидас? Можно же было подослать натурального незнакомца.
– Вызывать тебя поздним вечером за ворота по просьбе натурального незнакомца, Ольга, возможно, не согласилась бы. Она же не полная идиотка. Послала бы его куда подальше – и прощай прекрасный план.
– Дурацкий план! – Алина раздраженно передергивает плечами.
– Однако он сработал, – замечает Константн.
Это раздражает ее еще больше.
– Шансы были ничтожны! Я могла позвонить тебе и выяснить, что ты никому ничего не поручал.
– Но ты не позвонила.
– Я могла просто отказаться!
– Но ты не отказалась.
– Все равно дурацкий! Видишь, как легко тебе удалось установить, что Ольгу подговорил Леонидас. Интересно, что он ей сказал…
– Сюрприз! Просто сюрприз. Невинный розыгрыш. Ты будешь смеяться, но мне он приподнес это так: он собирался украсть тебя, отвезти в ресторан, а чуть погодя позвонить мне и объяснить, как туда добраться.
– И что же ему помешало? Согласно его версии событий.
С обезоруживающей улыбкой Константин разводит руками.
– Ты не поверишь, дорогая… ТЫ НЕ ПРИШЛА.
– О господи. – Алина в изнеможении закрывает глаза и сидит неподвижно, пока не чувствует прикосновение губ Константина к своим губам. Отвечает на поцелуй. Вздыхает. – И все-таки я не понимаю. Ольга ни в чем не призналась. Хотя могла и признаться. Но ты и без ее признания догадался… Кстати, как ты догадался? Почему заподозрил Леонидаса?
– На следующий день после нашего приезда в Ханиоти Виктор сказал мне, что Леонидас задавал ему вопросы обо мне. Ему и Ростиславу. Что я за тип, чего от меня можно ожидать…
– Ого! Так он всю дорогу палился. Ты же мог вспомнить об этом, независимо от того, что случилось со мной.
– Мог вспомнить, а мог и не вспомнить. Так же как Виктор мог передать мне его слова, а мог и не передать. Ростислав же не передал.
– Но если бы я не вернулась, и меня начали бы искать, Ольга наверняка рассказала бы про свои шашни с Леонидасом.
– Ну, рассказала бы. И что? Он просто рассказал бы полицейским байку про розыгрыш и сюрприз, как рассказал ее мне. Ты не пришла, понимаешь? Ты не пришла.
– Но сейчас…
– А сейчас ты говоришь, что это он не пришел. Что за воротами никого не было. Никто тебя не искал и не ждал.
– Но Леонидас-то знает, что это неправда…
– Вот оно. – Константин многозначительно поднимает указательный палец левой руки. – Он отлично знает, что ты пришла, более того, была похищена, а потом возвращена обратно. Что люди, которые при помощи денег или угроз привлекли его к участию в похищении, погибли. Что тебе и мне, скорее всего, известно, как они погибли. Он знает, но молчит. И будет молчать.
– Дурацкий план, – повторяет она, чувствуя, что смертельно устала от этого разговора, но почему-то не может его прекратить. – На что они вообще расчитывали?
– Насколько я понимаю, изначальный расчет был на то, что мы с тобой уже никогда не будем сидеть вот так, – круговым движением руки Константин указывает на окружающую идиллию, – и складывать из фрагментов картину… картину преступления. А может быть, – добавляет он после паузы, – Ольга увязла во всем этом глубже, чем мы полагаем, и согласилась играть в паре с Леонидасом по причинам, которые нам с тобой никогда не станут известны.
– Когда я пришла в себя в этой собачьей конуре и вспомнила как туда попала, то первым делом подумала, что Ольгой руководила зависть. Ведь если меня под странным предлогом вызывает за ворота чужой человек, то на уме у него может быть как хорошее, так и дурное, и надо быть дауном, чтобы это не понимать. И вот она приходит ко мне и передает его приглашение…
– Зависть?
– Да. Этакая сучья философия. Гордишься своим везением? Считаешь его своей заслугой? Так умойся же дерьмом. При этом на другую женщину навешиваются гирлянды собственных комплексов и проекций. Что она реально думает и чем гордится, завистницу не интересует. Завистница решила так, значит, будет так.
– Возможно, ты права, – задумчиво хмурится Константин. – Самое простое объяснение обычно и самое правильное.
В половине второго жара выгоняет из парка даже самых выносливых. Константин предлагает дойти до кондитерской, взять пиццу с грибами, пироги с мясом и
