займусь. Пусть Радомир осмотрит вас. Капли сердечные вам даст…
— Аврора… — прошептала Франя, глядя, как Аврора охапку белья из рук ее берет. — Что же ты творишь, дура ты безмозглая…
— Франя!!! — заревел Радомир.
Аврора же на ноги встала и белье к груди своей объемной прижала.
— Вы не волнуйтесь… С бельем ничего не станется: я его прачкам тотчас занесу и новое чистое госпоже Терре постелю… А вы отдохните…
Аврора медленно отвернулась и на распахнутую входную уставилась.
— Откуда сострадания в тебе столько? — сдавленно произнес Радомир, к Авроре свой взор обращая.
— «Lasu bone sufiĉe sole», — обронила в ответ Аврора. — Пойду я, бельем займусь…
— Не знает, что несет, — прошептала Франя, как только дверь за Авророй закрылась. — На языке предков только это, видать, и знает.
— А что сказала она? — не поняла Терра.
— «От добра — добра не ищут», — перевел Радомир.
— Нашла, перед кем умную из себя строить, — зашипела Франя. — Все ее насквозь видят и ты, Радомир, рано или поздно, поймешь, с кем дело имеешь, — Франя к Радомиру повернулась и прищурилась, — главное, чтобы не совсем опоздал ты…
— А не то что, убьют меня, как названного брата Авроры убили, за то, что тот надругаться над ней пытался?
Терра обомлела. Франя за сердце схватилась и на Радомира глаза свои распахнутые «выпучила».
— То ж слухи… Не убивал Иван Ребров сына своего…
— Слухи, значит… А кто ж тогда убил сына его?
— Темное то дело, Радомир. Правды никто не знает.
— Уверен я, что правду все знают, только молчат почему-то.
— Не лезь в дела семьи той, Радомир, — произнесла Франя. — Пускай себе живут и грехи свои на себе тащат…
— Если слухи обо мне и Авроре по поселку поползут, ее в покое не оставят.
Франя слезы с щек обвислых стерла и со стула поднялась:
— Извини меня, Радомир… Ты как сын мне… Сам знаешь… И вы, госпожа, зла на меня не держите… Я вину свою искуплю. Вот увидите! Я все искуплю!
— Все из-за языка твоего длинного! — разозлился Радомир. — Если еще раз его распустишь, я не посмотрю, что много лет мы с тобой бок-о-бок работаем. Уйдешь из больницы моей и дороги назад не будет! Я тебе ничего плохого в жизни не сделал, так и ты зла не твори людям, которые перед тобой ни в чем не виноваты!
— Ступайте, матушка, — кивнула Терра. — Зла на вас никто держать не будет, коли поступите вы мудро.
— Да, госпожа. Спасибо. Извини меня, Радомир. Прости…
— Иди, — вздохнул Радомир и присел на стул, с которого Франя встала.
Старая в коридор вышла и Терра, сложив руки на груди, на Радомира уставилась:
— И что ты теперь делать будешь?
Радомир ей в глаза заглянул и усмехнулся почему-то:
— Хоть ты, ведьма, душу не трави!
— Значит ли это, что ты собираешься поступить так, как надлежит?
— Собираюсь, — прошептал Радомир и закрыл глаза, медленно выдыхая. — А теперь говори, зачем пришла ко мне с утра самого?
— Сообщить тебе хотела, что домой завтра уйду.
— Я против. Ты еще не окрепла.
— Пока я крепнуть буду, твоя тетка «любимая» меня из дома Главного изживет.
Радомир скривился и головой покачал:
— Не тетки моей бойся, Терра. Анна за Гелиана любого порвет, а уж коль Гелиан на твою сторону стал, то и ей придется в ладах с тобой быть.
Терра прищурилась:
— Тогда, кого мне бояться стоит, Радомир?
— Дядьку моего, Савелия. У Гелиана с ним отношения натянутые: если повод дашь, Савелий тебе нож в спину всадит и глазом не моргнет.
Терра поморщилась, но говорить ничего не стала.
— Еще Катерины опасайся, — продолжил Радомир. — Она по наказу Савелия охрану возглавляет. Доносит ему обо всем, что в доме Главном происходит. Гелиан не особо на то внимание обращает, но тебе я совет такой дам: как только возможность убрать Катерину из дома у тебя появится, действуй. Ты, Терра, девка ушлая, хотя по внешнему виду и не скажешь. Умом Господь тебя тоже наградил. Если к Гелиану верный подход найдешь — вся община перед тобой колени преклонит. Не знаю, правда, как справишься ты с властью этой, но если в характере у тебя за справедливость горой стоять — хозяйка дома Главного из тебя хорошая выйдет.
— Зачем говоришь мне все это? — произнесла Терра. — В союзники ко мне метишь или умысел другой у тебя есть?
— Нет у меня умысла никакого, Терра. Я за Гелиана костьми лягу, если потребуется. И пока он жизнь твою превыше всего ставит, я тебе помогать буду. Но если вздумаешь ты Гелиану навредить или по твоей вине пострадает он, я, как и дядька мой, Савелий, нож тебе в спину всажу и не моргну при этом.
Терра улыбнулась словам Радомира. Прямолинейность она всегда в людях ценила, а Радомир сейчас говорил не виляя.
— Наставления твои мне по душе пришлись, — кивнула Терра. — Позволь, и я тебе совет дам.
— Позволяю.
— Приведи себя в порядок. Не гоже мужику знатному, да еще и врачу уважаемому, с патлами, как у девки, ходить.
— Ты патлы мои не трогай! — шикнул Радомир. — Без тебя решу, как мне среди люда ходить!
Терра вздохнула и на стол железный облокотилась:
— Думаешь, если слухи поползут, так ты к отцу Авроры сходишь и проблемы все решишь? Как бы не так! Аврора не из тех, кто протянутую из жалости руку примет…
Радомир нахмурился:
— Если в позу Аврора станет, значит, верно говорят, что дурой родилась.
Терра рассмеялась и с нисхождением на Радомира взглянула:
— Сколько лет ты Аврору знаешь?
— Давно ее знаю, — пробурчал Радомир. — С детства самого, наверное.
— Правильней сказать, что ты знаком с ней с самого детства. Но что ты знаешь о ней? — Терра пожала плечами и тяжело вздохнула: — Ничего ты о ней не знаешь. Для тебя Аврора, так же, как и для всех остальных, просто дурой была.
— Я жизнью своей жил и до нее мне дела никакого не было! — оправдывался Радомир.
— Вот и она о том знает. И ничего ей от тебя не нужно: ни жалости, ни исполнения долга. Разговоры рано или поздно утихнут, а Аврора как была для людей дурой, так ей и останется.
Радомир от Терры отвернулся и на дверь входную уставился:
— Это не она дура, а все, кто окружают ее — дураки.
— Прежде, чем дел благих натворить, Радомир, вспомни, чем вымощена дорога в ад…
— Она все равно пострадает, — прошептал Радомир. — Не сейчас, так потом… Рано или поздно она ошибку совершит, и тогда остальным ясно станет, с кем дело они имеют.
