class="p1">Валентин медленно подошел и обнял Кузю.
– Или ты забыл, как я с твоим дядей Борей по полной программе рассчитался?
– Что ты, Кузя, о чем ты говоришь! Я все помню! Здравствуй, братишка, рад тебя видеть!
– Так ли рад? – улыбнулся Кузя.
– Точно!
– Тогда садись, разговор есть.
Валентин сел за стол.
– Что ты как в гостях держишься? – снова улыбнулся Кузя. – Это же твоя квартира!
– Все так неожиданно. Кто ж знал, что ты живой!
– Вот и хорошо, что многие думают, что я неживой, – сказал Кузя, – легче тогда на земле жить будет. Ну что, давай поедем отдохнем в ресторанчик, отметим нашу встречу!
Через несколько минут они сели в машину и направились в сторону Москвы, в один из ресторанов.
Валентин заказал Кузе все по полной программе. Все напитки, деликатесы – все было выставлено на стол. Кузя ел не спеша, спокойно, пил очень немного. Парень по кличке Шест вообще ничего не пил, кроме минеральной воды. Время от времени Кузя оглядывался.
За время, что Кузя провел в колонии, он сильно изменился, стал совершенно другим человеком. Он постоянно оглядывался, кого-то искал, никому не смотрел в глаза, разговор вел неторопливо, спокойно, размеренно.
Сначала Валентин пытался расспрашивать Кузю, как ему жилось по зонам. Кузя отвечал неохотно.
– Помотался, почалился по одной зоне, по другой. Некоторые меня надолго запомнили.
– Что это значит?
– Крови я у них много попил. Правда, по БУРам и ШИЗО пришлось посидеть, зато авторитет свой поднял.
– Ты же должен был через девять лет прийти, а уже лет тринадцать прошло!
– Да я бы пришел через девять лет, если бы мне гражданин начальничек приговор не увеличил на два года!
– За что же?
– А я по малолетке, когда пришел в колонию, – знаешь, всегда всякие фраера пытаются свою власть ставить, – кое-кого научил.
– Чему научил?
– Да ничему. Просто он сейчас в земле лежит, – усмехнулся Кузя.
Теперь Валентин понял, что Кузя сразу совершил в зоне новое убийство.
– Вот мне прокурор и попросил три годика накинуть. Но поскольку у меня и так был срок большой, мне прибавили лишние два года. Так что вот такие дела, братишка, пришлось мне по твоей милости не девять лет, а побольше срок мотать!
– Нет, Кузя, ты зря думаешь, что я все забыл! Я многим тебе обязан! Все, что у меня есть, – и Валентин потянулся к сумке, – я готов тебе отдать!
– Зачем мне твои деньги нужны! Мне деньги не нужны. Я просто тебя спас, – продолжал Кузя. – Так что, если ты человек порядочный и честный, по нашим понятиям, ты обязан также и меня в случае чего!..
– Конечно, Кузя, я твой должник!
– Ладно, чего прошлое ворошить! – сказал Кузя. – Прежде всего спасибо тебе, что вы с Максом бригаду сохранили.
Тут Валентину стало не по себе. Выходит, Кузя пришел, и мы из лидеров превращаемся опять в рядовых бригадиров, а он как бы вожак? Как же ему объяснить, что это не его бригада.
– Это совершенно новая бригада, и мы ее по новой создавали. Многие пацаны сидят по тюрьмам.
– Да, я слышал. С некоторыми на сборке встречался, – сказал Кузя. – Вот Шест, мой кент, многих видел, со многими знаком. Скажи, Шест!
Шест утвердительно кивнул головой.
– А ты с Шестом тоже в одной колонии был? – спросил Валентин.
– В какой колонии? У нас койки рядом стояли! Мы с Шестом через такое прошли! – сказал Кузя. – Не одного гада в землю положили!
Тут Валентину стало ясно, что Шест – не кто иной, как телохранитель Кузи, убийца, которому убрать человека ничего не стоит.
– Я вот что думаю, – сказал Кузя. – Макс сейчас в отъезде?
– Да, в отъезде.
– Когда он приедет?
– Дней через десять, он недавно уехал.
– Ты завтра собери всю братву, представишь меня, кто меня не знает, а кто знает – узнает.
Валентину стало совсем невесело. Вот Макс обрадуется, когда приедет! Из лидера он стал бригадиром! В лучшем случае правой рукой Кузи. А в худшем – Кузя может придраться и вообще его разжаловать. Макс этого не допустит. Он сейчас такие обороты набрал! Быть беде!
Всю ночь после ресторана Валентин не спал, очень болела голова. Не столько от выпитого, сколько от информации и мыслей. Кузя с Шестом поехали ночевать в Москву, к каким-то своим знакомым. Они договорились встретиться на следующий день в Люберцах. В три часа Валентин должен был собрать всю бригаду в одном из стеклянных кафе.
Валентин попал в странное положение. С одной стороны, его связывала крепкая дружба и надежное партнерство с Максом, с которым они провели детство и уже прошли через огонь, воду и медные трубы. С другой стороны, пришел его крестный Кузя, который практически спас ему жизнь и расправился с его главным обидчиком. И теперь настало время, когда Валентин должен выбирать между ними, потому что у Валентина не было никакого сомнения в том, что Макс не станет под Кузю. Как бы это кровью не кончилось.
На следующий день ровно в три часа пополудни вся группировка была собрана в одном из стеклянных кафе, которое предварительно было снято и на дверях которого висела табличка «Санитарный час». Каково же было удивление Валентина, когда к кафе на двух иномарках подъехали Кузя с Шестом в сопровождении Пирожка и того самого высокого мужчины с наколками!
Они вошли в кафе молча, по-хозяйски. Холодно поздоровавшись с Валентином, Кузя сразу же подошел к одному из столов, сел.
– Ну что, Сушок, – обратился он к Валентину по кличке, – представь меня братве!
Валентин замешкался. Он не знал, что говорить.
– Наверное, многие знают Мишу Кузьмина, он же Кузя, – начал было Валентин. – Еще в те годы, когда была жива люберецкая качалка, Кузя вместе с нами и с Максом был во главе молодежной группировки, очень серьезной. Многим бока тогда мы помяли. Потом Кузя пошел…
– Потом необязательно говорить. Кузя отдыхал в хорошем месте, на казенных харчах, – прервал Валентина Кузя. – И вот сейчас он вернулся и хочет знать, как вы, в прошлом его бригадиры, сумели сохранить бригаду. Дай мне отчет по полному списку!
Валентин оторопел. Какой список! Да он уже половины ребят не помнит!
– Ну, где кто находится? Кто в земле лежит, кто в зоне? Помогали ли вы ребятам в колонии, которые попали в беду?
Одним предложением авторитет Валентина был сведен до нуля. По всем законам и понятиям, он должен был помогать. Но кому он мог помогать? Все уже потерялись. Да он никого толком и не помнил, кто, когда был
