Кузя снова сел и спокойно слушал Макса. В какой-то момент Шест – Валентин это четко видел – поднялся и почти вплотную стал перед Максом, видимо, ожидая команды Кузи – ударить Макса или убрать.
У Валентина бешено заколотилось сердце. Он осторожно вошел и сел за свободный столик. Все находившиеся в кафе внимательно следили за происходившим. Тем временем все разговоры закончились, и Макс, изо всей силы оттолкнув стул, стоящий сзади, так, что стул упал с грохотом, резко повернулся и направился к выходу. Парни, пришедшие с ним, так и не севшие за столики, пошли за ним.
Кузя продолжал сидеть. Он молчал. Шест пошел на небольшом расстоянии от Макса проводить его до выхода.
К этому времени Валентин вошел в зал.
– Ну что, отсиделся на толчке? – сказал ему Кузя с упреком. – Да, горячий парень стал Макс, мало изменился!
После этих слов Кузя ничего больше не стал говорить – ни про их с Максом разговор, ни чем он закончился и как жить дальше. Но через несколько дней Макс исчез. Он не заходил к Валентину. Валентин понимал, что друга он потерял навсегда.
Но дальнейшая судьба и конфликт, возникший между Максом и Кузей, не были решены. Скорее всего, в ближайшие дни все выяснится.
Прошло немного времени. За тот период, как Кузя вернулся и взял управление группировкой в свои руки, все сильно изменилось. Ребята из группировки стали больше денег отчислять в общак. Часть из них уходила на помощь братве, находящейся на зоне. Кузя вспомнил почти всех, кто был в группировке еще в молодые годы, кто остался жив. Многие из них пошли уже по второму сроку. Кузя со всеми связался. Время от времени он посылал им дачки, получал от них письма.
Другая часть денег общака уходила в неприкосновенный фонд, который в основном предназначался на лечение ребят, попавших во всевозможные передряги с ранениями или травмами, на адвокатов и на подкуп милиции в случае задержания или ареста. Кроме того, часть денег уходила на вооружение. Кузя значительно увеличил арсенал.
Теперь уже в группировке было несколько пистолетов, три автомата, гранаты и бесчисленное множество всевозможных ножей, начиная от стилетов с выскакивающими лезвиями и заканчивая пиками с инкрустациями. Кроме того, Кузя тратил деньги на подпольные мероприятия, как он их называл. Суть заключалась в том, что Кузя время от времени уезжал в Москву на свои блатные тусовки – то к вору в законе на день рождения, то просто на сходку.
Везде требовались деньги, так как сходки обычно проходили в ресторанах, за хорошо сервированными столами.
Кроме того, Кузя, как потом выяснилось, отчислял деньги кому-то еще, каким-то неизвестным людям, которые, вероятно, стояли еще выше, чем он. К тому же Кузя активно готовился к коронации Анатолия Ивановича.
Так получилось, что к тому времени Анатолий Иванович вновь попал на нары, он находился под следствием. Держали его в Москве за хранение огнестрельного оружия, которое он возил с собой в машине. Ему светило от силы два года. Находился Анатолий Иванович в знаменитой Бутырской тюрьме. Вот там воры, сидящие в Бутырке, и решили короновать Анатолия Ивановича.
Для этого события Кузя готовил всевозможные дачки, закупал наркотики и переправлял ворам. Кроме того, он познакомился с несколькими тюремщиками, которых сначала шикарно угощал, а потом просто давал им деньги. Те оказывали ему какие-то услуги в плане передачи для Анатолия Ивановича, чуть позже – их нелегальной встречи с Кузей в стенах Бутырской тюрьмы.
Все это время Валентин пытался понять, какая же роль отведена Анатолию Ивановичу. Вроде он не вожак, и в то же время его слово было не из последних, а наоборот, он был одним из первых, к кому обращался за советом Кузя.
Таким образом, Валентин вычислил, что Анатолий Иванович был кем-то типа комиссара, то есть идеологом, связанным с воровской идеей. Но в то же время никакого непосредственного руководства бригадой Анатолий Иванович не осуществлял.
Вместе с тем Кузе удалось за сравнительно короткий срок объединить несколько люберецких бригад в единую структуру, правда, с наличием права их самостоятельности.
Что же касается Пирожка, то он со своей бригадой действовал автономно. Но часть денег он привозил Кузе с Анатолием Ивановичем. Пирожок уже не имел желания схватить точки и отнять их у группировки Кузи. Позже, когда Валентин стал встречаться чаще с Пирожком и с членами его группировки, тот как-то по пьяной лавочке проговорился, что поджог киоска Макса, а также провокация драки в дискотеке – дело его рук. Уж больно он не хотел, чтобы Макс становился бизнесменом – так пытался оправдать свои поступки Пирожок.
Макс же вообще исчез в неизвестном направлении. Валентин несколько раз проезжал на машине мимо квартиры, которую снимал Макс, но по темным окнам понял, что Макс оттуда съехал. Скорее всего, куда-то подался. Конечно, Валентин понимал, что для Макса создалась очень сложная ситуация. Возвращаться в Люберцы ему не имело смысла. Он был побежден и ничем не смог ответить Кузе. Единственная возможность сохранить свой авторитет – пойти на убийство Кузи. Но остаются Анатолий Иванович, Пирожок, которые наверняка выступят против Макса. Поэтому Макс, вероятно, не решился на такой поступок.
В один из вечеров после очередной встречи Валентин возвращался к себе домой. Поставив машину во дворе и включив сигнализацию, он вошел в подъезд и стал подниматься к себе на этаж. Вдруг на лестничной площадке между первым и вторым этажами он заметил двух ребят небольшого роста, курящих сигареты как раз напротив его двери. Валентин немного замедлил шаг, вглядываясь в их лица. Но ребята, почувствовав его взгляд, отвернулись в сторону окна, спрятав лица.
Когда Валентин подошел к двери и достал ключ, один из пареньков, обернувшись, спросил:
– Слушай, тебя не Валентином зовут?
– Валентином.
– Тебе тут записка, – и паренек протянул листок бумаги. Валентин взял листок.
– От кого записка?
– Я не знаю. От Макса какого-то.
– От Макса? – переспросил Валентин. Очень хорошо, значит, Макс жив, если он прислал записку. – Хорошо, – сказал Валентин.
Он развернул записку. Там был очень короткий текст: «Валентин, мне нужно, чтобы ты срочно приехал ко мне. Есть разговор. Макс».
– Куда я должен ехать?
– Да тут недалеко, – сказал паренек.
– Никуда я ночью не поеду, – почувствовав что-то неладное, сказал Валентин.
Паренек пожал плечами.
С одной стороны, Валентин впервые видел этих ребят. А вдруг, в случае отказа, они ножичком пырнут? Создавалась глупая ситуация. Что, вбегать в квартиру, закрывать дверь и кричать: «Помогите!»? Нет, так дело не пойдет.
– Хорошо, я поеду, –
