Она тотчас же приказала арестовать Джейн Грей, а когда несколько заговорщиков попытались сбросить Марию с престола, велела тайно казнить ее, опасаясь, как бы красота, молодость и невинность Джейн не вызвали сочувствия народа. Все Дадли попали в Тауэр. Вскоре Мария издала указ заключить в Тауэр и свою сестру Елизавету, которую подозревала в связях с заговорщиками. Подозревала или нет, неважно, впрочем, просто Мария рыжую Елизавету терпеть не могла!
Между сестрами никогда не было родственной любви. Мария ненавидела Елизавету за то, что она – дочь Анны Болейн, «шлюхи Нэн», как говорили, укравшей корону у законной королевы Екатерины Арагонской, матери Марии… Ну а маленькая Мария злилась, что Елизавету поселили в загородном дворце Хэтфилде в окружении целой армии нянюшек и слуг. Прежде его занимала Мария, которую отселили в дальний флигель, лишив всех почестей.
Потом, когда Анну казнили, обвинив в распутстве, Мария с превеликим удовольствием распространяла слухи, будто Елизавета – не королевская дочь: ведь худенькая рыжеволосая девочка мало напоминала Генриха VIII, зато была очень похожа на мать, а также на ее предполагаемого любовника – придворного музыканта Марка Смитона. Впрочем, Генрих, видимо, не сомневался, что она – его дочь, поэтому не изгнал ее, а просто оставил по-прежнему в Хэтфилде. Он сократил расходы на содержание дочери, но распорядился воспитывать ее по-королевски – ведь она оставалась выгодным товаром для иностранных женихов! Вскоре у Елизаветы появилась новая гувернантка, Кэтрин Эшли, которая заботилась не только о воспитании девочки, но и об образовании, обучая ее читать и писать по-английски и на латыни. Долгое время Кэт поистине была принцессе вместо матери, и Елизавета любила ее всю жизнь, с благодарностью вспоминая: «Она провела подле меня долгие годы и прилагала все усилия к тому, чтобы обучить меня знаниям и привить представления о чести… Мы теснее связаны с теми, кто нас воспитывает, чем с нашими родителями, ибо родители, следуя зову природы, производят нас на свет, а воспитатели учат жить в нем».
Туда, в Хэтфилд, порою приезжал герцог Нортумберленд с сыном, который был всего лишь на два года старше Елизаветы. Она так доверяла Роберту, что однажды сообщила ему свою тайну: решение никогда не выходить замуж, ведь участь королевской жены ужасна.
А между тем Елизавету воспитывали именно для того, чтобы она стала достойной невестой для иноземного принца. К двенадцати годам она умела читать и говорить на пяти языках – английском, латинском, греческом, французском и итальянском. Ее таланты произвели впечатление даже на королевского антиквара Джона Лиланда, который, проверив знания девочки, пророчески воскликнул: «Это чудесное дитя станет славой Англии!»
И вот умер Генрих… В положении Елизаветы многое изменилось. Вернее, изменилось все.
Ее вместе с Марией перевезли в Челси, в особняк бывшей королевы Екатерины Парр, а вскоре единственная супруга Генриха, пережившая его, вышла замуж за адмирала Томаса Сеймура. Этот интриган играл важную роль при дворе своего племянника короля Эдуарда и не терял надежды закрепить ее браком с одной из принцесс. До женитьбы на Екатерине он безуспешно сватался к Марии, а потом добивался позволения жениться на ее сестре. Мария считала брак с ним мезальянсом, но простить «измены» не могла. Тем паче что в Челси Томас Сеймур откровенно приставал к Елизавете. Мария с охотой участвовала в распространении сплетен об их несомненной связи. Разыгрался скандал, и в апреле 1548 года Елизавета со своими слугами переехала в поместье Честнат.
В сентябре, за два дня до ее пятнадцатилетия, умерла от родов королева Екатерина. По Лондону разнеслись слухи (не без участия Марии), что адмирал, амбиции которого продолжали расти, вот-вот посватается к Елизавете. «Сеймур уже соблазнил Бесс, и именно это ускорило смерть его супруги. Похоже, рыжая чертовка пошла в свою развратницу-мать!» – твердила Мария. В обстановке подобных разговоров Елизавета только укреплялась в своем отвращении к браку. Она жила в постоянном страхе, что Сеймур просто вынудит ее выйти за него замуж. Конец наступил через год в марте – Томас Сеймур был арестован за участие в заговоре против Эдуарда и спустя неделю казнен.
Неприязнь между сестрами не утихала. Ее усиливало то, что Мария была убежденной католичкой, Елизавету же воспитали в протестантском духе, и она все больше проявляла себя защитницей новой веры.
И вот в июле 1553 года болезненный Эдуард умер. Корона досталась Марии, быстро восстановившей в Англии католические порядки. Елизавета выразила полную покорность сестре, однако испанские советники Марии, прибывшие вместе с Филиппом II, за которого она собиралась замуж, убеждали, что доверять принцессе нельзя. А вдруг она очарует какого-нибудь могущественного вельможу или даже иностранного государя и с его помощью захватит власть? Первое время Мария не особенно верила слухам, но заговор протестантов в марте следующего года изменил ее мнение. Елизавету отправили в Тауэр, и ее жизнь спасли только унизительные просьбы о пощаде.
Там снова и встретились эти двое, Елизавета и Роберт, которые были созданы друг для друга… но не для того, чтобы изведать счастье.
Точно так же, как жизнь Елизаветы, под угрозой была и жизнь Роберта Дадли. Точно так же грозила смерть и ему. Но, увидев его, Мария не смогла подписать приговор: красота юноши очаровала ее. Она вообще была неравнодушна к черноволосым и черноглазым красавцам. Правда, ей и в голову не могло прийти, что Роберт, который смотрел на нее с таким почтительным восхищением, смотрит и на ее нелюбимую младшую сестру – с куда бо€льшим восхищением, хоть и с меньшим почтением. Впрочем, Елизавета была не в претензии.
Воспоминания об их вспыхнувшей любви и тайных поцелуях скрашивали обоим жизнь в разлуке: Роберт Дадли удостоился полного прощения с возвращением всех прав и с производством в фельдцейхмейстеры, а Елизавету сослали в захолустный, сырой Вудсток. Роберт тайно навещал там Елизавету, ведь она жила, всеми забытая: парламент в угоду Марии Тюдор объявил брак Генриха VIII с Анной Болейн недействительным, а Елизавету – незаконнорожденной, тем самым лишив ее надежды взойти на престол.
В Вудстоке она болела, с трудом пережила зиму, но, на счастье, Филипп Испанский, ставший мужем Марии, решил безопасности ради держать Елизавету поближе ко двору. А впрочем, многие уверяют, что он просто был к ней неравнодушен… недаром же потом домогался ее руки!
Скоро Елизавета вернулась в Хэтфилд, и все больше придворных и церковников приезжали сюда, покинув королевский дворец, где хозяйничали испанцы. Роберт ездил туда постоянно. Но, чтобы избежать кривотолков и заботясь о репутации Елизаветы, в которой видел, несмотря ни на что, будущую королеву, он женился на знатной, богатой девице Эми Робсарт.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
