В любую минуту она может счесть, что ее погубит, если ее начнут называть любовницей, которая хочет увести мужа от жены. И тогда она прогонит от себя Роберта Дадли или, во имя упрочения своей репутации, выйдет замуж за кого попало.
Как горько он жалел теперь о том, что женился… И как неистово мечтал о том, чтобы Эми вдруг куда-нибудь исчезла!
Ее и так словно бы на свете не было – сидела себе безвыездно в замке Камнор-Холл, словно в заточении, каждую минуту мечтая о прибытии мужа, которого обожала. Роберт не появлялся месяцами, но всегда жил под дамокловым мечом: а вдруг жена возьмет да и приедет в Лондон?!
Какое это было бы счастье, если бы нечего было бояться…
Мысль об Эми Робсарт отравляла и жизнь Елизаветы. Не то чтобы она так уж рвалась выйти за Роберта. Она прекрасно понимала, что перестанет быть королевой: знай рожай тогда! Робин, обожаемый Робин любит ее, но власть он любит чуточку больше. Вот и Елизавета чуточку больше любила власть… Но к Эми она все же ревновала. Женщина, с которой Робин спит! Целует ее! А ведь поцелуи его должны принадлежать только Елизавете, как и все в Англии принадлежит ей…
Елизавета замечала, что взгляды Робина становятся более страстными, когда она дает понять, что рано или поздно выйдет за него. И беззастенчиво пользовалась этим средством. Но порой все же забывала, сколько глаз устремлено на нее… И не всегда доброжелательных глаз. Более того! Елизавета даже не подозревала, что имя ее уже попало в самый эпицентр разгорающегося скандала.
В октябре 1559 года Альварес де Квадра, испанский посланник, писал на родину: «Я узнал кое-что об отношениях королевы и лорда Роберта, и это совершенно невероятно!»
В то время де Квадра был одним из десятка послов, добивавшихся руки королевы, и лорд Роберт, казалось, поддерживал его. Но это была лишь видимость, которая не могла обмануть проницательного испанца. «Все заигрывания с нами, – писал Квадра своему королю, – все заигрывания со шведом и остальными – всего лишь заигрывания, имеющие целью чем-то занять врагов лорда Роберта до тех пор, пока он не свершит злодейства над своей женой». Что за злодейство посол имел в виду? Ответ находим в другом письме: «Я узнал от лица, обычно дающего мне верные сведения, что лорд Роберт подослал к супруге отравителей».
Даже если это были всего лишь слухи, то слухи очень неприятные. А ведь возникли они не на пустом месте.
У Дадли был верный слуга по имени Ричард Верни. Он жил между Камнор-Холлом и Лондоном, а потому был в курсе всех дел хозяина. И прекрасно знал о его честолюбивых планах. Что и говорить, мечты Роберта Дадли о том, чтобы в один прекрасный день оказаться свободным, были понятны верному Верни. И он решил пока разведать обстановку. Для начала распустил весть о болезни госпожи Дадли. Правда, ни один доктор не мог бы сказать, что освидетельствовал ее, но слухи ползли. А потом Верни сообщил доктору Бэйли из Нового колледжа в Оксфорде, что госпожа Дадли «занемогла и впала в хандру», и попросил какое-нибудь сильнодействующее средство.
Однако до врача тоже доходили отголоски сплетен о лорде Дадли и его мечтах, а также донеслось известие о болезни ее светлости и о том, что она, вероятно, скоро умрет. Бэйли пораскинул мозгами и отказался выписать требуемый рецепт. Причем не позаботился сохранить врачебную тайну, и новый неприятный слушок начал гулять по Англии.
К несчастью, он не достиг ушей Елизаветы.
А между тем она вдруг впала в какое-то странное состояние, нежное такое… Дадли казалось: еще мгновение – и она скажет: «Я выбрала себе господина. Это ты!»
И что он сможет ответить ей?
Неуютно чувствовал себя Роберт, гуляя с Елизаветой вечерами в королевских садах… и не осмеливался поцеловать, хотя губы ее были так близко.
– Неужели судьба против меня? – пробормотал он внезапно.
– Она справедлива, – сухо проговорила Елизавета, и Роберт угадал, что она подумала об Эми. У нее всегда вот так холодел тон, когда речь заходила о его жене.
– Скоро судьба исправит собственные несправедливости. Теперь уже очень скоро, – глухо сказал Дадли.
– Что вы имеете в виду, Робин? – встревоженно спросила королева.
– Ее конец близок, я знаю. Это вопрос нескольких дней. Она ведь неизлечимо больна. Я… получил вести из Камнор-Холла. Она совсем плоха, – бормотал Дадли, не владея собой.
Королева вдруг, дав себе волю, вскинула руку и погладила его по смуглой щеке:
– Я отдамся в твою власть, если ты будешь свободен.
Роберт сжал королеву в объятиях. Вдруг гравий заскрипел под чьими-то шагами.
Они отпрянули друг от друга и неприязненно уставились на Альвареса де Квадру, епископа Аквилского, испанского посла. Именно после этой встречи он и написал донесение в Эскориал.
Ну что ж, испанец оказался прав… Роберт окончательно решился избавиться от Эми.
Наутро Дадли заперся у себя с Ричардом Верни.
– Ты либо вознесешься, либо падешь со мною вместе, Ричард, – угрюмо сказал он. Слуга кивнул – он прекрасно понимал своего господина. – Так помоги же мне! Став королем, я сумею тебя отблагодарить. Но только не оставляй следов, по которым нас могли бы найти и изобличить. Если ты дашь маху, на меня не надейся. Завтра двор выезжает в Виндзор. В недельный срок прибудешь туда с вестями.
– Я не подведу вас, милорд, – с жаром пообещал Ричард.
Да, Верни твердо решил помочь хозяину, в котором уже видел будущего короля. Он ненадолго съездил в Камнор-Холл, а потом снова принялся с озабоченным видом распространяться о том, что хозяйка бледна и неважно выглядит. Не преминул заявить об этом и домочадцам леди Эми, не поскупился на упреки в их адрес, ибо они, по его мнению, недостаточно заботятся о своей госпоже.
Потом он отправился в Оксфорд искать медика, более покладистого, чем доктор Бэйли. Но доктор Бэйли оказался слишком болтлив, поэтому двое других врачей не поверили, что леди Эми «занемогла и опечалена», а потому нуждается в сильнодействующем зелье.
– У нас нет лекарства от тоски, – благоразумно отвечали они.
Пришлось Верни составить другой план действий. И помочь ему должна была именно тоска Эми по мужу…
Он написал ей из Оксфорда, что имеет срочное и секретное сообщение относительно милорда Дадли, но это большая тайна, от сохранения которой зависит жизнь милорда. Верни хотел бы тайно посетить миледи в Камноре, посему она должна удалить слуг. И пусть никто из них не знает о его приезде, иначе стремление услужить ей приведет его к гибели.
Письмо наполнило душу Эми тревогой и страхом. Однако она ухватилась за возможность оказаться причастной к делам мужа и написала ответ, пригласив приехать днем в воскресенье. Она устроит так, чтобы в доме больше никого не было, и Верни может не опасаться лишних глаз и ушей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
