нам с двух сторон. После громкого взрёва двигателей, наступает неожиданная тишина… Три красных цветка распускаются в тёмном утреннем небе, и вот оно…
— Ур — Ра-а-а!!! — Перекрывает остальные звуки разгорающегося боя. Хочется схватить карабин, и бежать вперёд… Но команды нет, поэтому усилием воли, заставляю себя сдержаться. Мы пока отдыхаем, огня не ведём, зато перестрелка впереди только разгорается, распространяясь на юг и запад. Небо на востоке начинает светлеть, и меня зовут к телефону.
— Сержант Доможиров, у аппарата. — Говорю я в трубку.
— Слушай сюда сержант, — узнаю я голос командира взвода. — Немец деревню оставил, поэтому снимаешь свой миномёт, грузишь его на повозку, и галопом догоняешь нашу пехоту. По ходу боя поддержишь огнём. Следовать по дороге из Могутово на Волковскую дачу. Мы подтянемся позже.
— Понял. Разрешите выполнять?
— Выполняй. — Бросаю трубку связнюку и бегу на позицию.
— Миномёт на повозку! Разбирать не надо. — Свищу и посылаю Васю за Махмудом. Джигит дорвался до бесплатного, и теперь он — водитель кобылы. Рафик заруливает прямо на огневую, поэтому грузим миномёт, и как можно больше лотков с минами. Подносчики даже берут по паре лотков на вьюки. Идём напрямки, галопом по лесу не получается, а выходить на дорогу что-то не хочется. В той стороне гудели немецкие панцеры, а что с ними стало, проверять пока не хочется. Выйдя из леса, удалось немного ускориться, правда, ненадолго, всё поле боя было изрыто воронками, и завалено трупами врага. Не в том смысле, что целиком и ступить некуда, а то тут, то там, коченеющие тушки попадались. Особенно много было их в районе деревенского кладбища, ну эти хоть правильное место нашли, валяясь среди крестов и холмиков могил. А вот когда из снега стали подниматься «приведения», тянуть руки вверх и канючить — «Хитлер капут», то сначала стало жутко, а потом смешно. Поразила парадная форма завоевателей. Руки и ноги у них были замотаны разными тряпками: половиками, занавесками, наволочками. Головы в пилотках и касках, укутаны вообще черти чем, и даже на спинах и животах у некоторых, телефонными проводами были примотаны подушки. Мороз ударил с полуночи, а к утру, он только окреп. С пленными связываться было некогда, поэтому прикладом по чавке, и «Вперёд — на запад», точнее на юго-запад.
Саму деревню обошли справа, лезть внутрь не хотелось, так как там ещё шла зачистка, и раздавались отдельные выстрелы. Пересекая дорогу из Савеловки, увидел неприглядную картину. Прямо на обочинах в разных позах лежало около десятка наших убитых солдат, а невдалеке возле окопа, стоял закопчённый немецкий танк. Подойдя ближе, среди двухсотых я узнал и нашего командира полка, майора Дедова. Судя по окоченению, случилось это ещё вчера вечером. То-то с нашим ротным общался в основном капитан Лобачёв, он же и ставил ему боевую задачу. Сняв шапку и постояв несколько секунд, догоняю своих. Есть приказ и его надо выполнять.
Выбравшись на прямой путь из Могутово, в скорости особо не прибавили, вся дорога была забита обозами противника, поэтому пришлось пробираться на санях стороной, объезжая пробки по глубокому рыхлому снегу. Тем не менее, вскоре догнали свои передовые подразделения. А дальше началась очередная русская забава, под названием — лапта. Вперёд вдоль лесного тракта шла махра, мы за ними. И когда немцы пытались притормозить наших, прикрываясь арьергардами и устраивая засады в лесу. Мы устанавливали миномёт прямо на дороге, и забрасывали гансам несколько железных «мячиков». После таких шуток прикрытие либо быстро ретировалось, либо не менее быстро уничтожалось, так как под прикрытием миномётного огня, наши обходили фрицев с флангов, и добивали самых упорных. В результате пехота довооружалась пулемётами и автоматами, ну и остальными ништяками. Расход мин в этом случае был небольшой, лоток, максимум два на каждую остановку.
Задержались только у Волковской дачи. Здесь немцы попытались организовать круговую оборону большими силами. Не как обычно одним отделением, а целым взводом. Мы это предвидели, потому что единственное место для приличного заслона на трассе, находилось в лесничестве. Заранее занимаем огневую и начинаем вести огонь, с темпом стрельбы четыре-пять выстрелов в минуту. Под прикрытием этого огня, один взвод, вооружённый пулемётами, обходит гансов справа и завязывает бой, напав на них с тыла. Остальные ведут огонь с фронта и правого фланга. Давая фрицам шанс, отойти влево. А то крыса, загнанная в угол, и та способна на многое, — а на что способен загнанный в угол, вооружённый до зубов противник? Хотели бы сдаться, давно бы сдались. Увеличиваю темп стрельбы, уничтожая выявленные огневые точки, не жалея мин. Начальства надо мной нет, поэтому в гробу я видел все эти страшилки по поводу перерасхода боеприпасов. «Железка» неподалёку, подвезут ещё. Мину сделать проще, чем солдата. Как говорил один «хороший» человек, — «Мне дороги мои люди, их уже не так много осталось». Вот и мне дороги свои. Тут пришлось провозиться примерно с полчаса, зато в результате нас ожидал бонус. Пока пехота зачищала лесничество, выкуривая недобитков и добивая подранков, наскоро пробежались по окрестностям, и нашли повозку с трофейными минами калибра 81-мм. Подгоняем свою «лайбу» и загружаем халявный боезапас. Пустые лотки оставляем тут же. После боя за «дом лесника», дальнейший путь преодолеваем в походном порядке, не в том смысле, что мы шли как на прогулке, но стычек с немцами больше не было.
В общем, на своих бывших позициях возле деревни Слизнево, мы были примерно к обеду. Дальше не пошли, памятуя о немецких укреплениях. Пехота было сунулась, но на высоте заработали пулемёты, так что понеся потери, наши ретировались на опушку. Устанавливаю миномёт на дороге и, проведя пристрелку, отсыпаем гансам на орехи их же боеприпасом. Уж халявы-то я не пожалел, пусть боятся и не лезут. Сильно не увлекаемся и, постреляв минут пять, меняем позицию. Бережёного, бог бережёт, а не бережёного — черти на сковородках жарят. Опушка она большая, места всем хватит. Заняв новую позицию и, оставив Федю за старшего, беру Макара, и идём проверить наши старые огневые.
Через КПП не пошли, а спустились по откосу в овраг, не доходя до места метров сто. Фрицы ещё те затейники, могли понатыкать всякой взрывающейся гадости, в отместку на мои пакости. Хотя в своём тылу, они бы этого делать не стали, а убежали они достаточно быстро. Дойдя до огневых позиций, внимательно осматриваю окопы. Ну что же, чуда не произошло и, несмотря на предупреждающие таблички — «Achtungminen», которые я поставил в ровиках перед
