Я нахмурился:
— Вы имеете в виду… богов?
— По большей части вышедших на пенсию, — уточнил Ваддерунг. — Когда-то им поклонялись целые цивилизации. Теперь их чтут десятки людей, а сила их крови распылена на тысячи отпрысков. Но у Повелителей Внешней Ночи даже остатков этой силы достаточно, чтобы они оказались вам не по зубам.
— Это мне уже говорили, не раз, — заметил я.
Ваддерунг только покосился на меня.
— Позвольте мне помочь вам понять, — произнес он.
И сила сотни кузнечных молотов опрокинула меня со стула на пол.
Я оказался лежащим на спине, задыхаясь как выдернутая из воды рыба. Я пытался пошевелиться, встать, но даже руку от пола не мог оторвать. Я напряг волю, надеясь с ее помощью оградить себя хотя бы от части этой энергии, и…
…и воля моя вдруг столкнулась лоб в лоб с другой. Сила, удерживавшая меня, исходила не от земной магии, как я полагал. Это была простая, голая, грубая воля Донара Ваддерунга, Отца Грома, Отца и Повелителя Асов. Это воля Отца Одина пришпилила меня к нержавеющему полу, и я мог сопротивляться этому не более, чем букашка — опускающейся на нее подошве башмака.
И стоило мне осознать это, как сила исчезла, словно ее и не было. Я лежал на полу, глотая воздух.
— В моих силах убить тебя, юный чародей, — негромко произнес Ваддерунг. — Я мог бы желать твоей смерти. Особенно здесь, в Мидгарде, средоточии моей мощи. — Он встал, обошел стол и протянул мне руку. Я принял ее. Он с легкостью поднял меня на ноги. — Ты окажешься в средоточии их мощи. Их будет дюжина, и каждый почти так же силен, как я. — Он на мгновение положил руку мне на плечо. — Ты упрям, умен и — время от времени — удачлив. Все эти свойства бесценны в сражениях вроде того, что ведешь ты. Но против таких сил тебе не помогут и они. Даже если тебе повезет, и ты сможешь бросить королю Красных вызов в Чичен-Ице, тебя сокрушат так, как это произошло минуту назад. Ты ничего не сможешь поделать, только смотреть, как погибает твоя дочь.
Он смолк и некоторое время просто глядел на меня. Потом дверь кабинета отворилась, и в нее просунула голову одна из секретарш.
— Сэр, — сказала она. — У вас ленч через пять минут.
— Разумеется, — кивнул Ваддерунг. — Спасибо, М.
Она кивнула в ответ и исчезла, закрыв дверь.
Ваддерунг снова повернулся ко мне. В дверь вошла Гард с накрытым подносом. Она поставила его на стальной стол и отступила на шаг назад.
— Вы бросаете вызов судьбе, Дрезден, — сказал Ваддерунг. — Вы устояли перед врагами на порядок сильнее вас. Этим вы завоевали мое уважение.
— Скажите, а я не могу обменять ваше уважение на… дайте подумать… полдюжины валькирий, вашу секретаршу и пару взводов павших героев?
Ваддерунг снова расхохотался. Хороший у него был смех — сердечный; должно быть, так мог бы смеяться Санта-Клаус в молодости, когда он еще гонял футбольный мяч.
— Боюсь, я не в состоянии обойтись без своих секретарш. — Он посерьезнел. — Что же до остальных, то они… в средоточии сил Красных от них будет немного толку. — Он покачал головой. — Нравится это вам или нет, это дела смертных. И улаживать их должны тоже смертные.
— То есть вы мне не поможете, — тихо произнес я.
Он подошел к стальному шкафу, отворил дверь и снял с вешалки пальто. Застегнув пуговицы, он еще раз подошел ко мне.
— Молодой человек, я играю в эту игру уже очень, очень долго. Как знать, может, я уже дал вам именно то, в чем вы нуждались сильнее всего?
Ваддерунг снял крышку с подноса, радушно кивнул мне и вышел.
Я посмотрел на поднос. С чашки чая поднимался пар, рядом лежало три пустых пакетика из-под сахара. Чай благоухал мятой. Мой любимый. Рядом с чашкой лежали на блюдце два пончика, щедро посыпанные сахарной пудрой, без каких-либо других съедобных украшений.
Подняв взгляд, я успел еще заметить, как Ваддерунг в сопровождении секретарш подошел к стене, а потом все трое просто исчезли. Должно быть, в Небывальщину.
— Ну? — спросила Гард. — Готовы идти?
— Минуточку, — отозвался я.
Я сел за стол, медленно, задумчиво выпил чай и съел пончики.
Глава двадцать вторая
Мне просто необходимо было поспать. Мы с Молли вернулись ко мне домой часов в одиннадцать утра. Стоило нам выбраться из машины, как по лестнице к нам выбежал Мыш; увидев нас, он тут же отбросил суровость и принялся вилять хвостом и оживленно обнюхивать обоих. Поэтому спускался я в квартиру, ничего не опасаясь. Мыш спокоен — значит, все в порядке.
Сьюзен с Мартином никуда не уходили; оба занимались делом, равно как и Мистер, приглядывавший за всем со своего наблюдательного поста на самой высокой из моих книжных полок. Сьюзен выбила ковры, устилавшие всю мою маленькую гостиную, и теперь раскатывала их по местам — возможно, не совсем в том порядке, в котором они лежали прежде. Без видимого усилия, двумя пальцами она подняла край дивана, чтобы подсунуть под него угол ковра.
Мартин расставлял книги на полках в алфавитном порядке. Вообще-то за такое святотатство иной и матери родной не пожалеет.
Насколько мог, я подавил естественное возмущение и постарался убедить себя в том, что они хотели как лучше.
— Удача, — сообщила мне Сьюзен. — Ну, по крайней мере частичная. Наши люди вычислили, кто проследил нас до этого места.
— Угу, — кивнул я. — И кто же?
— Ээбы, — ответила она.
Тут в комнату спустилась Молли и остановилась, нахмурившись при виде происходящего. Ну, конечно, после визита ФБР и копов в моей квартире царил некоторый беспорядок, и все же. Должно быть, Молли привыкла к моей берлоге не меньше моего.
— Звучит как «Рэбы», только запоминается хуже.
Мартин мотнул головой.
— Эстебан и Эсмеральда Баттисты, — пояснил он. — Одна из супружеских пар, которых Красная Коллегия использует для работы на выезде.
— Одна из?.. — удивился я.
— Путешествующие вдвоем супруги привлекают меньше внимания, — сказала Сьюзен. — В том числе со стороны органов правопорядка — чем эти пары и пользуются. Так оно гораздо благообразнее.
— Вроде вас с Мартином, — предположил я.
— Да, — подтвердил Мартин. — Несомненно.
— Эстебан с Эсмеральдой опасны, — продолжала Сьюзен. — Действуют не по шаблону, непредсказуемо, что само собой примечательно, если речь идет о вампирах. Без колебаний жертвуют подчиненными, если это требуется ради достижения результата. Знаешь, мне кажется, что это все благодаря какой-то извращенной любви, которую они питают друг к другу. Которая делает их эмоциональнее.
— Они просто выдающиеся психи, — не согласился Мартин. — Не путай это ни с чем другим.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
