вот о чём: что если, пытаясь спасти всех без разбора, мы в итоге не спасём никого? Что если распыление ресурсов на множество "равноправных" убежищ приведёт к тому, что ни одно из них не будет достаточно защищённым или устойчивым? – Его голос стал серьёзнее. – Иногда выбор стоит не между спасением всех или избранных, а между спасением хоть кого-то или никого.
Ситара почувствовала, как его слова находят отклик в глубине её сознания. Как инженер, она всегда мыслила в терминах эффективности и оптимизации. И с чисто технической точки зрения, аргументы Вайса имели смысл.
– Я обдумаю ваше предложение, президент Вайс, – сказала она наконец. – И обсужу его с моей командой и Советом. – Она выпрямилась. – Но у меня есть одно условие для дальнейших переговоров.
– Я слушаю, – кивнул Вайс.
– Полная прозрачность. Никаких параллельных операций. Никаких скрытых планов. Если мы сотрудничаем, то действительно сотрудничаем – открыто и честно. – Она сделала паузу. – И любая интеграция должна происходить в рамках официального проекта, под надзором Совета Выживания.
Вайс изучал её несколько долгих секунд.
– Принимаю ваше условие, доктор Пател, – наконец сказал он. – Полная прозрачность. В рамках официального проекта. – Он позволил себе улыбку. – Видите? Мы уже нашли общий язык.
После завершения разговора Ситара долго сидела в своём кабинете, обдумывая произошедшее. Она не верила ни единому слову Вайса. Его внезапное стремление к "сотрудничеству" и "прозрачности" явно было тактическим ходом. Но что стояло за этим? Попытка легализовать свой тайный проект? Желание получить доступ к ресурсам и информации Аризонского комплекса? Или что-то более зловещее?
Она активировала свой личный защищённый канал связи с Элайджей. Ей нужно было посоветоваться с кем-то, кому она полностью доверяла. И, что более важно, предупредить его о том, что Вайс, похоже, имел доступ к внутренним данным проекта, включая последние обновления моделей солнечной активности.
Это означало, что у него был источник на самом высоком уровне. Возможно, даже на станции "Кассандра", рядом с командой разработчиков квантовых щитов.
И если это было так, то опасность была гораздо ближе, чем они думали.
Глава 12: Координаты
Космический корабль "Гелиос-1", флагман недавно сформированной Солнечной флотилии, приближался к своей финальной позиции в точке Лагранжа L1 – месте, где гравитационные поля Солнца и Земли уравновешивают друг друга, создавая стабильную орбиту для размещения космических аппаратов.
Капитан Лаура Чанг стояла на мостике, наблюдая за ослепительно ярким диском Солнца через специальные фильтры обзорного экрана. Даже на расстоянии 1,5 миллиона километров от звезды, её мощь и величие вызывали трепет.
– Мы достигнем точки размещения через тридцать минут, капитан, – доложил навигационный офицер. – Все системы функционируют в нормальном режиме. Уровень радиации в пределах допустимых значений.
Чанг кивнула. "Гелиос-1" был специально спроектирован для операций вблизи Солнца, оснащён многослойной защитой от радиации и температурных экстремумов. Но даже с этой защитой, их миссия была опасной. Особенно сейчас, когда солнечная активность продолжала нарастать, и предсказать точное время следующей вспышки становилось всё сложнее.
– Свяжитесь с остальными кораблями флотилии, – распорядилась она. – Я хочу убедиться, что все заняли предписанные позиции.
– Есть, капитан, – отозвался коммуникационный офицер. – Устанавливаю связь.
На главном экране появились изображения капитанов других пяти кораблей, составлявших Солнечную флотилию: "Гелиос-2", "Прометей", "Аполлон", "Гефест" и "Афина". Все они были модифицированными орбитальными платформами, переоборудованными для новой миссии – создания опорных точек для развёртывания квантовых щитов.
– Докладывайте статус, – обратилась к ним Чанг.
– "Гелиос-2" на позиции, все системы в норме, – отрапортовал капитан Ким.
– "Прометей" занял предписанную орбиту, готов к развёртыванию, – доложил капитан Родригес.
Остальные капитаны также подтвердили готовность своих кораблей. Они должны были образовать шестиугольник вокруг "Гелиоса-1", создавая опорные точки для генерации квантово-запутанного поля, которое, согласно теории доктора Новак, могло стабилизировать солнечную активность.
– Превосходно, – кивнула Чанг. – Как только мы достигнем финальной позиции, начнём подготовку к установке первого квантового резонатора. Техническая группа готова?
– Готовы, капитан, – ответил главный инженер Сузуки. – Прототип резонатора прошёл финальные проверки. Все параметры в пределах нормы.
Чанг удовлетворённо кивнула. Квантовый резонатор был результатом совместной работы доктора Новак, Киана Хокинса и целой команды инженеров на станции "Кассандра". Это устройство, размером с небольшой автомобиль, содержало сложнейшую кристаллическую структуру, окружённую сетью сверхпроводящих катушек и квантовых процессоров. Его задачей было генерировать и модулировать квантово-запутанное поле, которое, теоретически, могло взаимодействовать с аномальной зоной солнечного ядра, направляя энергию по стабильным каналам вместо катастрофических вспышек.
Если теория окажется верной, и они успеют развернуть полномасштабную систему щитов до основного события, человечество получит шанс избежать катастрофы.
Но это было большое "если". Технология была экспериментальной, никогда ранее не испытанной в таком масштабе. И даже самые оптимистичные модели предсказывали эффективность стабилизации не более 70-75 процентов.
– Установите связь с "Кассандрой", – распорядилась Чанг. – Я хочу, чтобы доктор Новак лично контролировала установку резонатора.
– Есть, капитан. Устанавливаю связь.
Через несколько минут на экране появилось лицо доктора Ясны Новак. Даже через миллионы километров было видно её напряжённое выражение и следы усталости.
– Капитан Чанг, рада видеть, что вы достигли точки размещения, – сказала она без предисловий. – Мы получаем телеметрию с "Гелиоса-1". Все системы резонатора функционируют нормально.
– Мы готовимся к установке, доктор Новак, – ответила Чанг. – Есть какие-либо обновления параметров или рекомендации?
– Да, – Новак активировала дополнительный экран, показывая серию уравнений и диаграмм. – Киан Хокинс разработал уточнённые алгоритмы квантовой модуляции, основываясь на последних данных о структуре квантового поля между Солнцем и Землёй. Это должно повысить эффективность резонатора на 7-9 процентов.
– Звучит многообещающе, – заметила Чанг. – Передавайте обновления. Мои инженеры внесут изменения перед активацией.
Новак кивнула, её лицо стало ещё более серьёзным.
– Капитан, есть ещё кое-что, о чём вы должны знать. Последние данные показывают… необычную активность в аномальной зоне. – Она говорила осторожно, тщательно подбирая слова. – Существует вероятность внеплановой вспышки в ближайшие 48 часов.
Чанг напряглась. Внеплановая вспышка в то время, когда они находились так близко к Солнцу, представляла серьёзную угрозу для флотилии.
– Насколько высока эта вероятность? – спросила она.
– Около 63 процентов, согласно обновлённой модели Киана, – ответила Новак. – Не абсолютная уверенность, но достаточно высокая, чтобы принять её во внимание.
– Понятно, – кивнула Чанг. – Мы ускорим установку резонатора и будем готовы к экстренному отходу, если потребуется. – Она помедлила. – Но, доктор Новак, если вспышка произойдёт до того, как мы полностью развернём систему…
– Резонатор может оказаться повреждён, – признала Новак. – Или, в худшем случае, уничтожен. Но даже частично развёрнутая система может предоставить ценные данные о взаимодействии с солнечной плазмой. Данные, которые помогут нам усовершенствовать следующие версии.
Чанг кивнула. Как капитан, она понимала риск. Но также понимала важность миссии.
– Мы
