После еще одного неудачной попытки вытянуть руку, Верика успокоилась и осталась рядом с Ирком, перед ее глазами было только его лицо, словно тех членов клана, из-за которых она нервничала, не было.
Священник открыл рот, чтобы заговорить, но, взглянув на Барра, снова закрыл его.
Сабрина быстро взглянула на Барра и увидела, в чем крылась причина колебания отца Томаса. Барр стоял, скрестив руки, отчего стали отчетливо выпирать мышцы. Все его поза говорила о жестком контроле происходящего. Цепкого, острого взгляда его глаз было достаточно, чтобы сжечь камень и человека, которого Бог отметил своим знаком.
Ни Ирк, ни Верика, казалось, не замечали, слишком погруженные в глубины глаз друг друга. Это действительно было почти мило, только вот не в такой ситуации.
Сабрина решила, что ей придется самой с этим разбираться. Возможно, из-за Верики, которая попросила ее постоять рядом с ней рядом?
- Что-то не так, Барр? – спросила она.
Он бросил в ее сторону взгляд, было что-либо прочитать на его лице.
- Нет.
- Священник может начать?
- Да. Предпочитаю, чтобы он это уже сделал. Свадьба занимает больше времени, чем думал.
Отец Томас вздрогнул.
- Возможно, если бы ты не хмурил брови, как злой медведь, он поверил бы, что это церемония одобрена лэрдом клана.
Хмурое выражение лица Барра сгладилось, однако теперь его брови сошлись вместе в замешательстве.
- Иначе что я делаю здесь?
- Уверена, священник очень удивлен этим, - она не пыталась сдержать насмешку в своем тоне. – Я не верю, что в твои обязанности лэрда входит напугать священника, назначенного служить людям.
Барр взглянул на отца Томаса:
- Я пугаю вас, отец?
Седовласый мужчина с кротким взглядом глотнул, но кивнул.
- Немного, лэрд.
- Это не намеренно, - Барр посмотрел на нее, на его лице словно был написан вопрос: вопрос счастлива ли она теперь.
Она слегка кивнула ему.
Уголки его губ немного дрогнули, преображая в улыбку.
Священник тихо, вздохнул от облегчения, что не укрылось от посторонних глаз.
- Рад слышать.
- Вы можете приступить.
- Да, лэрд.
Сабрина не была уверена, но думала, что даже лэрд не должен обращаться к человеческому духовному наставнику с такой надменностью. Однако она промолчала, не желая нарушать церемонию.
Отец Томас глубоко вдохнул, медленно выдохнул, прочищая горло и после только заговорил. Произнес несколько слов о браке и чести, которые они должны чувствовать, если пошли на свадебную церемонию, связующую и сплетающую две жизни в одну Ей показалось странным говорить об этом, но так трогательно.
Когда священник пригласил всех собравшихся присоединиться в песнопении, Сабрина изумилась тому, что почти все так и сделали. Высокие голоса детей смешивались с журчанием стариков и глубоким баритоном воинов. Женские голоса вплетались в них, подобно соединительным нитям в гобелене, создавая общую музыку одновременно восхитительную и горькую. Не зависимо от того, какая угроза обитала в этом клане, было что-то более значимое. Настолько, что Сабрина, возможно, верила в него, если бы была частью этого клана.
Они были не зловещими волками-убийцами и не глупыми люди, позволяющие им это. А группой, пение которых переполняла радость, счастье, семьей в самом правильном смысле этого слова.
Хотя некоторые, без сомнения, все еще оплакивали потерю бывшего лэрда, большинство смотрели в будущее ясным взором и все были готовы праздновать свадьбу любимой их сердцу целительницы.
Их связь была такой же сильной, как и у Вер-птиц, чего она не ожидала. В ее понимании волки всегда были монстрами, а теперь они предстали перед нею людьми – кто-то хорошими, кто-то плохими – хотя слишком многим нельзя доверять.
Когда песнопение закончилось, отец Томас улыбнулся.
- Пение небесной красоты и никто не переубедит меня в обратном.
Верика улыбнулась и Сабрина была рада, что слова священника порадовали девушку с одной из ипостасей ворона, хотя сама Сабрина не была уверена, что сказанное им было настолько приятным. Он склонил голову и начал молиться. Хотя гостья клана не понимала слов, которые он произносил, она узнала в его положении благоговенье. Сабрина достаточно говорила на английском, чтобы узнать язык, но не понимала ни одного звука, срывающегося с губ священника.
Она не закрыла глаза и не опустила голову, как сделали многие вокруг нее, поэтому и заметила старика, который смотрел с огромной ненавистью на молодоженов. Это был тот самый мужчина, из-за него ужин прошел менее приятно, чем должен был. Насколько она услышала, его называли Вирпом.
Сабрина встретилась с ним взглядом и его глаза расширились, когда она не опустила их. Принцесса Вер-Птиц позволила воину, живущему внутри нее, показать лицо и бросила ему безмолвное предупреждение, что если он попробует разрушить счастье ее подруги.
Его взгляд стал более злым, свирепым, но на этот раз он был прикован полностью к ней. Она позволила ему увидеть, что его ненависть ее не пугает. Сабрина прожила всю жизнь, веря, что все Волки ненавидят ее расу и желают смерти. Было приятно узнать, что не все разделяли ненависть этого мужчины. У него точно нет власти ранить ее.
Однако тоже самое нельзя сказать о Верике; Сабрина была уверена в этом. Целительница уязвима к причудам своего клана и Сабрина не собиралась стоять в стороне, пока полный ненависти старик решит навредить ее подруге.
На мгновение, воительница, потомок королевского рода Вер-птиц, окружила себя образом золотого дракона, прародителя ее людей.
Те, кто обращался в дракона, недолго летали в небе, но память о них не забыта, как бы огромные животные Волки стирали ее из собственной истории, как миф. Так же как многие из них гнали от себя Воронов.
Однако этот мужчина не забыл.
Сабрина чувствовала, что он знает, что люди, превращающиеся в птиц, до сих пор существуют, и презирал их всем своим естеством. Здесь и сейчас не место для его ненависти. Ему было не до нее, хватаясь за сердце и, отступая несколько шагов назад, спотыкаясь.
Он ушел таким бледным, цвет его лица напоминал молоко со сливками, снятых с верхушки. Она не угрызения совести, что стала причиной его страха.
