Он ушел таким бледным, цвет его лица напоминал молоко со сливками, снятых с верхушки. Она не угрызения совести, что стала причиной его страха.
Мысли мужчины были прозрачными, как вода. Если будет возможность, он причинит Верике и Ирку вред.
Сабрина уверена, что мерзкий сын старой шлюхи найдет способ сделать это.
Прикрыв глаза, она дала ему понять, чтобы он убирался отсюда, и сосредоточилась на священнике, который закончил молиться и теперь шагнул в сторону, чтобы Патрик вышел впереди и зачитал из пергамента, что держал с огромным благоговением.
И снова заговорили на том языке, который, по ее мнению, не походил ни на гельский, ни на криктский и она не понимала ничего, хотя чем больше вслушивалась, тем больше понимала, что он звучал, возможно, как непривычный вариант английского языка.
Латынь, в голосе Барра, что раздался в ее голове, не укрылось рычание его волка, которого не слышала она прежде, когда он говорил вслух.
На краткий миг, ее не удивило, что она смогла его услышать. Сабрина обладала способностью разговаривать с людьми своей расы так, как сама пожелает, но Волки не обладали таким даром.
Или обладали?
Наверно, да. Или возможно он ее истинный суженый, что пугало ее до ужаса. Неужели небеса так жестоки?
Ты можешь разговаривать так с другими? спросила она, зная, что ее паника звенела по мысленной связи между ними.
С моим братом и отцом до его смерти. С другими нет, с его стороны было слышно крайне удовлетворение тем, что они способны мысленно разговаривать между собой. Между ними взметнулись искры радости, и этого было достаточно, чтобы Ирк и Верика бросили на Барра странные взгляды, полные любопытства.
Желудок Сабрины сжался, ладони стали влажными, когда сжала руки в кулак.
Я не связана с тобой родственными узами.
Ты моя суженая. Моя священная супруга.
Ее колени стали подгибаться и только благодаря усилию воли осталась стоять.
Нет.
Да. Ох, своим наслаждением он мучил ее.
Но он же самонадеянный мужчина, Волк, который не имел представления, что значило потерять самого дорогого человека на свете.
Ты не права. Тон волка немного изменился, желая ее успокоить.
Если Сабрина произнесла эти слова в своей голове, то как он смог услышать те мысли, которые были навеяны злым ветром прошлого? Ведь это так, только ему этого не понять.
Я потерял тех, кем дорожил. Я не потеряю тебя, снова он ответил, словно читал ее мысли, даже больше - слышал ее разговор самой с собой.
Глава 14.
Самонадеянное заявление Барра звучало настолько простодушно, что она не поверила ему. Не убедил ее.
Душевная мука удерживало ее в своей неумолимой хватке.
Я не могу остаться.
Барр промолчал, но к нему вернулась злость, исходящая от него ярость жгла, словно огонь из духового шкафа для запекания хлеба. Без сомнения здесь, сейчас ее слова не порадовали лэрда и альфу стаи, но что будет потом - что он надумает с тем, что она сказала? От боли в сердце Сабрина с трудом дышала, стараясь сделать вдох и уменьшить боль, что не давала покоя.
Настал и ее черед поймать на себе обеспокоенный взгляд невесты и жениха. Сабрина поступила лучшее – закрылась ото всех маской воина.
Не сработало. Казалось, Верика стала волноваться еще больше, чем прежде, а Ирк выглядел так, словно сейчас прервет церемонию, чтобы выяснить что произошло.
Сабрина стрельнула в его сторону «ты не посмеешь» взглядом и, слава богу, он промолчал, обратив снова свое пристальное внимание на священника.
К счастью, отец Томас ничего не заметил. Он был занят тем, что передавал еще один пергамент Патрику. Ученик из Волков также зачитал и его. Закончив зачитывать, передал пергамент в руки священнику и начал говорить, но этот раз на гельском, слова слетали с языка легко, словно выученные – обычай устных благословений криктов.
Говорил о христианском вине на свадьбу, сделанного из воды. Когда он закончил, отошел назад вместе с пергаментами, взятых у отца Томаса.
Священник рассказывал о великой радости и таинстве брака. Его слова оседали в сердце Сабрины, подобно весеннему дождю на иссушенную почву. Они дарили огромную радость, а также приносили глубокую печаль. Она никогда не задумывалась о суженом, а тем более о муже.
Сабрина больше не могла отрицать истинную связь между ней и Барром, но это не изменит ее будущего. Не могло. Не зависимо от того, как сильно ее сердцу хочется другого исхода. Знание о том, что это правда, терзало ей душу.
То, что она также испытывала сильные чувства к волку, должно было удивить ее. Но почему-то не удивляло. Другого доказательство того, что он - ее истинный суженый, не надо. Лишь такая связь могла преодолеть ее отвращение к Волкам и пробудить в ней желание связать свою жизнь с одним из них. И не важно, что она желает иного, любовь в ее сердце расцветала, подобно нежным побегам весной.
Сабрина понимала, что не имеет значения о чем она мечтала, ей никогда не быть в этой церемонии главной участницей. Тем не менее, услышанные слова благословения и обещание, сказанное ее подруге, так сильно поразили Сабрину, что она едва не расплакалась. И несмотря на боль, рвущей сердце на кусочки и которую она долго отвергала, это были слезы не печали.
Она посвятила жизнь защите своей расы просто для того, чтобы у других были семьи, от чего Сабрине пришлось отказать. И возможно у Верики будет больше свободы, чем у любого представителя Вер-птиц, который прячется глубоко в лесу. Благодаря Барру и Ирку у нее могут быть дети, и ей не придется беспокоиться о младших, на которых будут охотиться Волки, зовущие себя одной семьей Донегал.
Барр избавит клан ото зла и остановит угрозы с их стороны на собственную стаю, а также может быть даже сделает безопасней жизнь для Вер-птиц, которые жили отдельным кланом. По крайней мере Сабрина верила, что он сможет отличить тех, кого он поклялся защитить и вести за собой.
Когда пришло время для произнесения клятв, они походили на те мудрые обещания, как в древних криктских свадебных благословениях и клятвах. Хотя все равно и другие. От жениха и невесты исходили ощущение торжественности и волна огромной радости.
Несмотря на свои разногласия, Ирк и Верика счастливы быть вместе.
