когда тот положил конверт с печеньем вместе с моим кофе.
— Спасибо, Марк. Очень признателен, — добавил Трент, вставая с печеньем в руках.
— В любое время, сэр. — Марк как бы кивнул, а затем отступил к своей кассе. Я бы сказала, что это было подобострастие, но он знал, что у Трента больше денег, чем у Бога. Или, по крайней мере, когда-то было. Теперь у него было больше, чем у Опры, а это почти одно и то же.
— Папочка? — Люси почти хныкала, широко раскинув руки, открывая и закрывая ладони. Я думала, что это из-за печенья, но она хотела обнять и поцеловать его, что он и сделал, подарив поцелуй и мне тоже.
— До свидания, мои мудрые и добрые леди, — сказал он, когда Рей тоже получила поцелуй и объятия, маленькая девочка подпрыгивала в своем приподнятом детском кресле, требуя внимания. — Наслаждайтесь сидровой фабрикой. — С мягким выражением лица он коснулся моего подбородка. — Не могу выразить тебе свою благодарность за то, что ты присмотришь за ними этим утром. Иногда мне кажется, что Элласбет хочет, чтобы я провалился, чтобы она могла утащить девочек обратно в Сиэтл.
— Вот это будет день, — пробормотал Дженкс, его тон крыльев повышался по мере того, как он потягивал кофе, и кофеин попадал в его организм.
— Иди и заключай сделки, — сказала я, протягивая ему ключи. — Спаси мир.
— Надеюсь, что скоро. — От его пальцев по коже пробежали мурашки. А потом он ушел.
Я почувствовала себя любимой, когда он пробирался через столики, и сделала глоток сладкого кофе с корицей, практически застонав, когда он проник в меня, пробуждая так, как не могли пробудить голоса маленьких девочек на полной громкости. Обняв Люси, я наблюдала за тем, как Трент переносит свои клюшки в мою машину. Должно быть, он почувствовал мой взгляд, потому что повернулся и помахал рукой, прежде чем сесть в машину и уехать. Да, это был гольф, но с Ли, а тот однажды сломал Тренту руку, чтобы выиграть гонку на каноэ. Я была уверена, что Ли до сих пор не простил меня за то, что я вклинилась в их жизнь и убедила Трента перестать терпеть дерьмо от Ли и постоять за себя.
Хотя в лагере они были неразлучны, я сомневалась, что Трент и Ли когда-либо были настоящими друзьями. Ли был слишком агрессивным, его стремление быть лучшим было легко заметить. Их родители настаивали на их отношениях, вероятно, считая, что раннее и частое общение поможет поддерживать открытый диалог между двумя криминальными семьями.
Это сработало… вроде как, но я никогда не доверяла колдуну, которому явно не нравилось быть живым благодаря отцу Трента. Ли тоже родился с синдромом Розвуда. Однако, в отличие от меня, он не мог передать лекарство своим детям. Исправление было заложено в наши митохондрии, а поскольку ребенок получает их от матери, это была последняя, тайная уловка или, возможно, страховка от отца Трента.
«Будь осторожен, Трент. Я люблю тебя. Отчаянно».
— Эй, коротышка. — Стоя на центральном столике, Дженкс уставился на Люси, положив руки на бедра. — Может, убавишь громкость на пару децибел? Твоя тетя Рейчел должна допить свой кофе.
— Дицехбуллы? — спросила Люси, для которой это слово было явно новым.
— Он имеет в виду, чтобы ты говорила тише, — сказала я. — Суперсекретный шепот.
— Ш-ш-ш, — сказала Люси, резко расширив зеленые глаза. На Рей это не произвело никакого впечатления, она спокойно ела свое печенье, ее взгляд охватывал все вокруг.
Пока он не остановился на двери и не сдвинулся с места.
Наклон крыльев Дженкса также изменился, и я проследила за его вниманием к шести сильно татуированным оборотням, вошедшим в зал, двигавшимся слишком медленно для того, чтобы это было их обычное местопребывание. Они изучали потолки, пол, путь к хранилищу. Я крепче сжала кофе.
«Вы что, издеваетесь?» подумала я. Это не могли быть люди Уолтера, но я не узнавала их татуировки и начала собирать вещи девочек.
— Количество тел, Дженкс? — спросила я.
— Принял, — сказал он, и обе девочки молча смотрели, как он улетает.
Но только когда я увидела черный фургон, занявший место, где стоял мой MINI, меня охватил страх. Хуже того, еще одна машина с четырьмя силуэтами внутри припарковалась по другую сторону от внедорожника Трента. Я ни за что не стала бы подвергать себя и девочек опасности, пытаясь усадить их в автокресла, — ни в коем случае, если бы по обеим сторонам были неизвестные. Я не видела ни Уолтера, ни мага, но было очевидно, что это не оборотни Цинциннати.
— Рей! — внезапно крикнула Люси, и я подпрыгнула. — Тетя Рейчел, Рей сделала-о-о-о!
Она пролила свой сок. Запыхавшись, я потянулась за салфетками, пока шестеро оборотней у кассы делали заказы. — Все в порядке, — сказала я, отдавая салфетку Рей, и мы обе принялись вытирать ее. — На сидровой фабрике мы купим еще.
Но я уже не была уверена, что мы доберемся до «Яблок Энди».
— Люси, сиди спокойно. Дай мне подумать, — сказала я, когда она скорчилась под столом. Я подняла ее, желая, чтобы Дженкс вернулся. При всей своей миниатюрности он лучше управлялся с девочками, чем я.
— Люси, оставайся на месте, — сказала я сурово, и она так и сделала, облокотившись на спинку скамейки и поджав ноги. Боже, о чем я только думала, предлагая присмотреть за ними, когда сама была под ударом?
— Шесть здесь, в два раза больше снаружи, Рейч.
Это был Дженкс, и я подняла глаза, выдыхая.
— Ладно. Я не могу посадить их в машину. Мы сделаем ставку здесь.
Дело в кольце? Маг догадался, как его перевернуть, или просто хотел убрать меня с дороги? Черт побери все до Поворота и обратно. Трент никогда больше не доверит мне их.
— У Марка есть хороший круг за кассой, — сказала я, взяв Люси на руки, и она прижалась к моей шее, явно испугавшись. — Дай мне знать, если увидишь мага или Уолтера.
Дженкс кивнул, забеспокоившись. Люси перестала ерзать, а Рей так крепко сжимала печенье, что ее пальцы побелели.
— Будет сделано. — С шелестом крыльев Дженкс улетел.
— Тетя Рейчел? — прошептала Люси, когда я отстегнула Рей, и маленькая темноволосая девочка практически прыгнула ко мне в другую руку. Странное чувство охватило меня. Я всегда была сурова к хулиганам, заступалась за ботаника или застенчивую девочку в школе и часто оказывалась в кабинете директора с разбитой губой. Гнев, бурлящий во мне, не был мне незнаком. Но непреодолимая потребность защитить двух людей, прижавшихся ко мне в страхе, была очень сильной. Я была в полном
