– И ты оказалась одной из избранных? - спросил Саут.
Индия кивнула.
– Моя мать была уверена, что леди Маргрейв не находила мои манеры плохими… Но я-то практиковалась - училась правильно ходить, сидеть, говорить. Я умела сделать реверанс, не покачнувшись, и ела кекс, не роняя крошек.
«Похоже, - подумал Саут, - она уже тогда могла бы выступать на сцене».
– Ты часто бывала в Мерримонте?
– Да. Иногда туда приглашали на чай троих или четверых из нас. А иногда там бывала только я одна.
– Только ты? - удивился Саут.
– Все дело в сыне леди Маргрейв, - пояснила Индия. - Он любил… ему нравилось играть со мной.
– Но он ведь старше тебя?
– Да, на пять лет.
Саут нахмурился.
– Мне кажется, он вел себя довольно странно. Я, например, до двадцати трех лет не интересовался девочками, которые были младше меня на пять лет. Я находил их глупыми, тщеславными и утомительными.
Индия побледнела и, не глядя на виконта, проговорила;
– Милорд, вы ведь меня тогда не знали. Уверяю вас, я не была тщеславной.
– Вероятно, ты неправильно меня поняла, - пробормотал Саут. - Разумеется, я вовсе не тебя имел в виду. Продолжай, пожалуйста.
Индия кивнула и вновь заговорила:
– Так вот, как я вам уже сказала, после смерти моих родителей леди Маргрейв изъявила желание стать моей опекуншей. Графиня подала соответствующую петицию, и через девять дней она должна была принять на себя ответственность за мое благополучие. А до этого времени мне следовало оставаться на попечении викария.
– Тебе хотелось уехать с графиней?
– Не знаю. Поверьте, я действительно не знала… Я делала то, что мне говорили люди, а они говорили, что для меня самое лучшее - поехать с леди Маргрейв. И викарий считал, что мне надо ехать. Многие же утверждали, что я счастливица. Можете представить мое смятение? Родители покинули меня навсегда, а все твердили, что мне ужасно повезло. Да, я действительно не знала, чего мне хочется, - знала лишь одно: в то время мне хотелось умереть.
На глаза Индии навернулись слезы - они повисли на концах ее длинных ресниц, а потом покатились по щекам. Но казалось, она не сознавала, что плачет. Она даже не видела виконта, хотя по-прежнему смотрела на него.
Саут чуть приподнялся и привлек ее к себе.
– Иди сюда, - прошептал он. - Пожалуйста…
В следующее мгновение Индия оказалась в его объятиях. Он крепко прижимал ее к себе, но она рыдала все громче, и тело ее содрогалось от бурных рыданий. Время от времени она что-то лепетала, но виконту ее слова казались совершенно бессмысленными. В какой-то момент он наконец понял, что говорила Индия, и похолодел.
– Меня тоже… почему?… - бормотала она - Почему меня тоже не убили?
Глава 11
Саут по- прежнему обнимал ее, а она, все еще всхлипывая, старалась покрепче к нему прижаться. Наконец, исчерпав все свои слезы, она затихла у него на груди. Минуту спустя отстранилась и отвернулась, чтобы утереть слезы кулачками. Саут вытащил из кармана носовой платок, и Индия, принимая его, в смущении пробормотала:
– Простите… я не умею плакать красиво. - Она отвела с влажной щеки прядь волос и добавила: - Благодарю вас. Вы так бережно со мной обращаетесь…
Саут откашлялся, прочищая горло, и проговорил:
– Хочешь прилечь? Я больше не стану приставать к тебе с вопросами.
Но Индия понимала, что для нее это была бы лишь короткая передышка. Тяжко вздохнув, она пробормотала:
– Нет, давайте закончим. Есть вещи, о которых следует рассказать.
– Что ж, хорошо, - кивнул Саут.
Он помог Индии сесть на кушетку, затем снова уселся на стул. Индия подобрала под себя ноги и, не сводя глаз с огня в камине, продолжала свой рассказ:
– И вот я оказалась на попечении леди Маргрейв. Знаете, трудно описать ее отношение ко мне. Я не замечала, чтобы она очень интересовалась моими делами, но каким-то образом ей было известно обо мне все, что бы я ни делала. Впрочем, она иногда рассматривала мои акварели и вышивание и делала замечания по поводу моих манер. И все же нельзя сказать, что графиня была слишком уж придирчивой. Возможно, она просто выполняла свой долг, свои обязательства.
– Какие обязательства? - удивился Саут.
– Нет-нет, никаких обязательств… У нее были обязательства только по отношению к сыну. Мне казалось, что леди Маргрейв почти никогда и ни в чем ему не отказывала.
– Значит, это он попросил ее поселить тебя в Мерримонте?
Индия кивнула:
– Да, хотел продемонстрировать свое милосердие. Так он это объяснил мне. Сказал, что когда-нибудь станет графом и потому должен быть готовым нести всю ответственность, налагаемую этим положением. А мне предстояло стать первой в списке его благодеяний.
Индия усмехнулась и, немного помолчав, продолжала:
– Я никогда не тешила себя надеждой, что леди Маргрейв когда-нибудь проникнется ко мне нежными чувствами. Впрочем, мне не на что было жаловаться. Меня кормили и одевали. Даже дали мне образование. В основном я жила в Мерримонте, но часто ездила в Марлхейвен, а иногда и в Лондон с леди Маргрейв. Мне нравилось путешествовать, а графиня была не очень требовательной, поэтому я охотно ее сопровождала.
– А как же граф? Он проявлял к тебе внимание?
– Он даже не помнил о моем существовании. Граф жил в Марлхейвене или в Лондоне, и каждый раз, когда мы с ним встречались, ему представляли меня заново. И мы по чти не общались - казалось, он не замечал меня. Я же испытывала от этого облегчение, потому что побаивалась его. Он всегда был надутым и ужасно вежливым, а голос… Граф был невысокого роста, и потому его громоподобный бас совершенно не вязался с внешностью. С возрастом он стал часто болеть, и случалось, что меня приводили прямо к его постели. По просьбе графини я иногда читала ему, хотя не сказала бы, что он дорожил моим обществом. И все же он переносил его много легче, чем общество своего сына.
– Они не любили друг друга? - спросил Саут.
– Ничуть.
– И так было всегда?
Индия пожала плечами:
– Не знаю, как обстояло дело до моего появления в доме.
Саут молча кивнул; казалось, он о чем-то задумался. Индия же между тем продолжала:
– Не припомню случая, когда бы их мнение по какому-нибудь вопросу совпадало. Я видела, как спорят другие люди, если у них возникают разногласия, но у графа с сыном было нечто совсем другое. В этом было… что-то низкое и мелочное. И я радовалась, что они не обращали на меня внимания, когда им случалось сцепиться. Впрочем, они почти всегда о чем-нибудь спорили.
– Они не ладили и тогда, когда граф стал болеть? - спросил Саут.
– Да, в это время особенно. Право, не знаю, о чем они спорили. Я не присутствовала при их перепалках. За исключением тех случаев, когда леди Маргрейв настаивала на моем присутствии. Но такое бывало нечасто, потому что граф умирал.
