вперед. — Не губи нас, дай показания против папеньки и мы с мамой уедем.
Забавно, они хотят повесить все на лорда Мойроша?
— Император присудит нам работы при монастыре, — шепчет леди Мойрош. — Рубища, стриженные головы, каждодневные молитвы и тяжелый труд. Я не выдержу.
И тут они бухаются передо мной на колени.
— Анна, я каждый день теряю силы от стресса, — леди Мойрош сглатывает слезы, а ее дочь судорожно комкает ворот блузки и смотрит исподлобья со жгучей злобой.
Я отшатываюсь. Они валяются на полу, но мечтают вонзить в меня зубы. Они ненавидят меня за свое унижение.
— Убирайтесь отсюда, — делаю знак Патрику выгнать преступниц из дома. — Если вы невиновны, никто вас не станет отправлять в монастырь.
Дворецкий поднимает с пола леди Мойрош и ее дочь. Они пытаются возмущаться, а я просто разворачиваюсь и ухожу. Не хочу слышать их выкрики.
На кухне завариваю себе чай и некоторое время прихожу в себя. Суд, если честно, меня тоже волнует. Придется пройти по острию ножа, ведь я не Анна. Давать показания придется очень осторожно, чтобы нигде не запутаться.
У меня сохранились медицинские справки Анны с диагнозом бесплодия, но сейчас этой проблемы, скорее всего, нет. С моим появлением тело Анны восстановилось, уровень магии поднялся. Да и сама магия видоизменилась.
В чем именно я должна обвинить родственников, чтобы не зарыться? О ритуале и его причинах рассказывать нельзя. Впрочем, и того, что я смогу озвучить, достаточно, чтобы засадить родственниц в монастырь.
В дверях появляются Флора и Лави.
— Мы уже собрались, — крутится вокруг своей оси малышка, демонстрируя милое летнее платье в горошек.
— Одну минутку, — улыбаюсь я. — Сделаю один звонок и поедем.
Поднимаюсь в кабинет и прошу связать меня со стряпчим.
— Господин Роммер, мне было бы интересно прочитать показания Мойрошей и Шейлы. Это возможно? — спрашиваю я.
— Все материалы у обвинения, — отвечает Роммер. — Я передаю вам только то, что узнаю от генерала Грэхема.
Вот же. Но мне важно знать, что наговорили обвиняемые. Хочу подготовиться.
— А вы можете попросить его передать вам информацию? — осторожно прошу я.
— Постараюсь, леди Мойрош.
43
Рэм.
Мать редко навещала его, поэтому заявилась сегодня, скорее всего, с нотациями.
Мрачно посмотрев на леди Грэхем, Рэм проходит к столику у окна и наливает себе воды.
— Останешься на ужин? — спрашивает безучастно.
— Рэм, не надо прятаться от меня за условностями, — мать сидит небрежно откинувшись на спинку дивана, но генерал замечает небольшое напряжение в ее позе.
— Я устал, — коротко отвечает он.
— Ох, — она подносит руку ко лбу и некоторое время потирает кожу. — Мы с отцом в ужасе от тех слухов, что доносятся до нас. Рэм, этот процесс... Анна втягивает тебя в очередной скандал, милый.
— Что? — Рэм отставляет стакан. Ему кажется, что он ослышался.
— Такая неприличная история с Мойрошами. Какой стыд. Ты не должен участвовать в этом. В конце концов вы с Анной развелись и дела ее семейки тебя больше не касаются.
— Дела Анны касаются меня самым прямым образом, — отвечает он сдавленно. — По моей вине она потеряла здоровье и... — Рэм замолкает и втягивает носом воздух.
Мойроши чуть не убили Анну. Она спаслась чудом, а сейчас на ее месте другая. Хотя он знает, как выставить дело в суде, чтобы правда о новой Анне не вылезла наружу. Осталось все согласовать с ней, но упрямая женщина переговаривается с ним через юриста.
— О чем ты?! — мать округляет глаза, в ее голосе проскальзывают нервные нотки. — Ты виноват, что Анна происходит из преступной семьи? Смешно. Твоя бывшая наш позор и...
— Хватит! — прерывает он излияния матери. — Как бы я не относился к Анне, но все равно виноват. Не уберег жену, за которую взял ответственность.
Леди Грэхем поджимает губы и встает на ноги.
— Возьмись за ум, Рэм. Нам нужен наследник, иначе твой отец потеряет вес в родовом совете. Эва Сайен прекрасная кандидатура, она ждет разрешения вопроса, несмотря на твой мерзкий поступок.
— Что за мерзкий поступок? — спрашивает он рассеянно.
— Ты заставил редактора напечатать опровержение! Ты опозорил...
— Да, кстати, — снова обрывает он мать. — Я очень надеюсь, что вы не станете вредить Анне. Если узнаю, что у ее дома крутятся журналисты, наши отношения сильно испортятся.
— Милый мой сын! Эта женщина тебя околдовала, — мать начинает искать сумочку, находит ее в соседнем кресле и принимает обиженный вид.
Кажется, и правда задумала пакостить Анне, которая уязвима сейчас из-за процесса. Но он успел обзвонить редакции и предупредить даже желтую прессу.
Рэм подходит к матери и обнимает ее, целует в прохладную щеку.
— Я не отказался от мыслей о наследниках, мама, — произносит он. — Но сам выберу жену.
— Эва такая послушная, такая милая...
— Ей лучше вернуться к своему отцу.
Мать поднимает к нему глаза и, положив ладони на грудь сына, начинает причитать:
— Ее отец тот еще мерзавец. Он продаст ее какому-нибудь старику. Так обидно за девочку. Рэм, тебе не жалко Эву?
— Вот и найди ей подходящую партию. Поезжай домой, мама.
Ему не хочется обижать мать, но он надеется, что она поняла серьезность его угрозы.
Позже он устраивается в кабинете и долго сидит в кресле, потирая переносицу.
Его жизнь катится под откос, а он теряет контроль. Это бесит. Он не может раскрыть роду, что нашел истинную. Буквально звериным нюхом чует, что новая Анна ему этого не простит. Не простит, если старейшина начнет на нее давить,
