class="stanza">
Скажет с красной кафедры, жестами всех лап,
Речь громоподобную многоумный краб;
Объяснит, что праведно был прославлен днесь
Тот, кто кормит тщательно мир подводный весь,
Что сему кормителю так давно пора
Хоть клешней качанием прокричать: «Ура!»
Что все бури, отмели и огонь твой, Эльм!
Славься между рыбами царь торпед — Вильгельм!
11 апреля 1916
Освобожденная Россия
Освобожденная Россия, —
Какие дивные слова!
В них пробужденная стихия
Народной гордости — жива!
Как много раз, в былые годы
Мы различали властный зов:
Зов обновленья и свободы,
Стон-вызов будущих веков!
Они, пред нами стоя, грозно
Нас вопрошали: «Долго ль ждать?
Пройдут года, и будет поздно!
На сроках есть своя печать.
Пусть вам тяжелый жребий выпал:
Вы ль отречетесь от него?
По всем столетьям рок рассыпал
Задачи, труд и торжество!»
Кто, кто был глух на эти зовы?
Кто, кто был слеп средь долгой тьмы?
С восторгом первый гул суровый, —
Обвала гул признали мы.
То, десять лет назад, надлома
Ужасный грохот пробежал…
И вот теперь, под голос грома,
Сорвался и летит обвал!
И тем, кто в том работал, — слава!
Недаром жертвы без числа
Россия, в дни борьбы кровавой
И в дни былого, принесла!
Недаром сгибли сотни жизней
На плахе, в тюрьмах и в снегах!
Их смертный стон был гимн отчизне,
Их подвиг оживет в веках!
Как те, и наше поколенье
Свой долг исполнило вполне.
Блажен, въявь видевший мгновенья,
Что прежде грезились во сне!
Воплощены сны вековые
Всех лучших, всех живых сердец:
Преображенная Россия
Свободной стала, — наконец!
1 марта 1917
<Проект воззвания московских писателей>
Писатели города Москвы, собравшись на совещание, без различия политических партий и литературных школ, постановили обратиться к читателям со следующим воззванием:
Мы, писатели, привыкли и умеем вслушиваться в голос народный, всматриваться в тайники сердец, угадывать, чем люди живы в данную минуту. Вот в этом ведь и состоит наше призвание и наша прямая задача. Каковы бы ни были убеждения каждого из нас, в каких формах ни выражали бы мы волнующие нас идеи, — основу всему дают наблюдения над жизнью, над человеком. Мы верим поэтому, что в коллективном нашем заявлении мы не ошибаемся. То, что мы хотим сказать, есть «глас народа — глас Божий»!
Не может быть двух мнений о совершившемся в России перевороте. Мы уверены, что только духовные слепцы могут не видеть, как величественно-прекрасно свершившееся, только враги народа могут отрицать его неизмеримое значение, только люди, чуждые самым основным заветам нашего прошлого, в частности всей нашей литературы и ее великих творцов, могут сомневаться в том, что теперь исполнились лучшие чаяния прекраснейших умов нашей истории. Мы не хотим сказать, что присоединяемся к энтузиазму и восторгу всей России: нет, мы, наконец, имеем возможность открыто, во всеуслышанье провозгласить то, что всегда утверждали и прежде, что написано во всех наших книгах, но всегда бывало искалечено и обескровлено в течение двух веков цензурного гнета. Наши читатели знают, что мы вправе с энтузиазмом и восторгом приветствовать эру русской свободы, потому что всегда были ее поборниками, приверженцами, защитниками, каждый из нас по мере своих сил, своего умения, своего таланта.
Но в эти грозно-прекрасные дни, которые мы переживаем теперь, какие же первые, самые настоятельные задачи стоят перед освобожденной Россией? Чего хочет народ, чего ждет Родина именно сегодня, что ей сейчас — нужнее всего? Россия велика, Россия многообразна, в миллионах ее населения сталкиваются и перепутываются самые различные ожидания и желания. Каждому со всей искренностью кажется, что его мнение есть самое истинное, что оно-то и заключает в себе благо России. Мы, писатели, стремимся освободиться от этого влияния мнений личных, групповых, классовых; мы хотим — силой того чутья, которое и есть дар, сделавший нас писателями, — угадать желание всеобщее, всего народа, всей России, это то всеобщее желание, которое, быть может для многих бессознательно, таится в глубине народной души, желание, которое должно только высказать, чтобы народ вдруг узнал в нем свою сокровенную думу.
Мы верим, что сокровенное желание сегодняшнего дня в России у всех одно, и это желание выразить просто. Оно гласит:
Должно окончить войну!
Война всегда — величайшее зло, война — проклятие и ужас истории, война — пережиток варварства, недостойный, позорный для просвещенного человечества. Но в наши дни, для России, война — зло двойное, тройное. Нам нужен мир, для того чтобы укрепить еще нетвердые основания нашей свободы, чтобы пересоздать весь строй нашей жизни на новых, свободных началах, чтобы наверстать потерянное царским режимом за несколько веков на всех поприщах: в деле народного образования, в деле организации труда, в деле развития народного хозяйства и т. д. Нам нужен мир, чтобы спокойно отдаться созидательной работе, огромной, почти безграничной, предстоящей нам: коренной перестройке везде подгнившего здания нашей государственности и нашей общественной жизни. Справедливы требования разных национальностей, населяющих Россию, рабочих масс, крестьянства, молодежи, стремящейся к высшему образованию, родителей, ищущих первоначального образования для всех детей, печати, желающей полно воспользоваться свободой слова, общества, желающего столь же полно пользоваться свободой собраний, каждого гражданина, желающего пользоваться, наконец, в полной мере неприкосновенностью личности[50]
<Начало марта 1917>
Свобода и война
Свобода! Свобода! Восторженным кликом
Встревожены дали холодной страны:
Он властно звучит на раздольи великом
Созвучно с ручьями встающей весны.
Россия свободна! Лазурь голубее,
Живительней воздух, бурливей река…
И в новую жизнь бесконечной аллеей
Пред нами, приветно, раскрылись века.
Но разве сознанье не мучит, не давит,
Что, в радости марта, на празднике верб,
Весны и свободы не видит, не славит
Поляк, армянин, и бельгиец, и серб?
В угрюмых ущельях, за зеркалом Вана,
Чу! лязганье цепи, удар топора!
Там тысячи
