на скалу, чтобы увидеть деревню.
Отвечать не хотелось. Джейна забралась ещё выше, поскользнулась, но снова встала и вгляделась в Сагард, который снова скрыли облака. Где-то там защищались матросы. Где-то там остались дядя, Эрик, Сагиш. Она потянулась ещё выше, не думая, что слишком заметна, но Доран быстро поднялся следом и ухватил за руку.
– Надо уходить отсюда, пока дали время, – настойчиво повторил, поймав её взгляд и потянув на себя.
Под его серой накидкой сейчас были походные штаны и рубаха, на поясе кинжал, даже не сказать, что он Серый. Светлые волосы скрутил в жгут, только крупная цепь Покровителя со щитом болталась на груди в знак его положения. И те татуировки…
– Что вы понимаете, – вырвалась она, вздрогнув от его касания.
– Я не желаю тебе зла, – серьёзно сказал он. – И сейчас я – не враг.
Так он знает, что и она – маг?.. Вот как. Но пока она это осознавала, Доран уже отвернулся и пошёл вверх по тропе. Служитель Покровителя. Когда-то она должна была стать такой же! А теперь – словно из другого мира. Но почему-то он не сдал ни Алекса, ни Джейну.
Последний раз взглянув на охваченный дымом Сагард, Джейна пошла вперёд.
В какой-то момент от крутого подъёма Джейна начала задыхаться. Они уже давно прошли сквозь тяжёлые низкие облака – и здесь, в поросших лесом горах, воздух стал плотным и холодным. Казалось, он с трудом тянется через ноздри и с таким же усилием выдыхается через рот. Джейна оступилась и ухватилась за кривую ветку.
Рыдания снова давили где-то в горле, и Джейна попыталась дышать чаще. Держаться. Не сорваться. Идущий впереди Серый скрылся в мешанине листьев и ветвей, и Джейна без сил присела на землю под деревом. Скоро и деревьев – уже и так низких – почти не останется. Вершина Плачущей горы голая и неприступная, и теперь только по узкому перевалу можно добраться до соседних деревень.
Давно Джейна не ощущала себя такой потерянной. Наверное, с тех пор, как бежала отсюда два бесконечных месяца назад. Но тогда всё было проще: была вера, была надежда, цель. Теперь… казалось, что всё потеряно. И Алекс, который ушёл в безнадёжное плавание. И враги не только ивварцы, что идут по следу Вария и дарханов, точно ищейки, но и бывшие родные – те, которые не примут её магом. Эрик, матросы… скорее всего уже погибли в брошенном Сагарде.
Нет, нет, нет!
Замутило. Джейна прижала руки к животу, а потом увидела засохшую кровь на своих пальцах, вспомнила убийство солдата – и её скрутило в мучительной рвоте.
Хотелось дышать, но нутро сводило вновь и вновь.
В конце концов Джейна бессильно сползла вниз по склону и там чуть отдышалась, уже не думая, что их нагонит ивварский отряд. Снова бежать, снова уходить в никуда. Словно это проклятье от того самого Тёмного – стоило шагнуть с проторённой тропы и ослушаться воли Покровителя. Джейна задрала голову к небу и, глубоко дыша, прикрыла глаза.
А если не бежать? Что будет тогда? Что будет, посмей она остановиться и упрямо держаться на месте назло всему миру, этому вечному движению – состязанию на скорость со смертью?
Кто-то спустился, грохоча камнями, которые сыпались по склону. Джейна открыла глаза. Доран присел и протянул ей маленькую флягу с водой – откуда только взял?!
– Пей, – вздохнул он тяжело.
Джейна прижалась губами к грубой коже и сделала несколько жадных глотков.
– Надо идти. Нас ждут там, – кивнул Серый вверх.
– Кто ждёт, Доран?
– Твои родные и твои близкие.
Джейна вскинула голову, не до конца понимая, что он имеет в виду.
– Я – маг, – зачем-то упрямо призналась она Серому. Точно надеялась, что теперь-то он… теперь он… Что он теперь?!
– Знаю, – со странной улыбкой отозвался Доран.
– Фин хотел, чтобы ивварцы меня схватили. Он бы хотел, наверное, видеть мою казнь, мою и Алекса, как злостных порождений Тёмного. Я чужая для них. И раньше всегда была чужой, и сейчас – особенно. Служитель Ариан…
– Мне плевать на Служителя Ариана, – отозвался Доран, усаживаясь вдруг на камни рядом с ней. – Он – старый и набожный дурак.
Джейна глухо засмеялась, уткнувшись в свой грязный рукав.
– Набожный дурак. И это говорит Серый Служитель – приближённый к самому Покровителю. – В её голосе прозвенела насмешка. Мельком оглядела его профиль: глубокий серый капюшон на спине, цепь Покровителя и круговая татуировка на крепком запястье.
Доран взглянул на неё через плечо, прижав подбородок к ключицам, – и не поймёшь, то ли улыбается, то ли что.
– И это не так просто мне досталось, – отозвался вдруг он, и карие глаза потемнели.
Вспомнилась Тиана из Иввара и то, какой она стала после обряда посвящения в Серые. И Доран через такое прошёл? И тоже был одурманен каким-то зельем, а потом ему внушили все те истины про злое колдовство и прочее…
– В детстве я хотел стать солдатом. Воином. Сражаться и защищать свою страну. Но на одной из служб в храме Служители обратили на меня внимание, позвали, а потом объявили об особой миссии… В моей семье вера в Покровителя – святое, и у меня не было выбора, кроме как пройти обряд и позабыть теперь уж о собственных мечтах.
– Сейчас ты бы поступил иначе? – бессильно спросила Джейна, слушая его историю как свою.
Её отец тоже без разговоров и с большой охотой отдал бы её в храм, и уж точно никто не стал бы спрашивать личное мнение. Впрочем, раньше и она бы, может, пошла сама, не случись всё это с мамой, отцом и если бы не Варий…
– Моя вера не непоколебима, но… в словах Покровителя – кем бы они ни были сказаны на самом деле – в них много истины. Ты ведь тоже это чувствуешь. Чувствовала раньше, по крайней мере.
В их первое знакомство Джейна и впрямь могла бы согласиться. Тогда она ещё так искренне верила, но теперь всё изменилось. Всё. Иногда хотелось стать как Эрик: верить только в себя и собственные силы.
Доран решительно встал.
– «Помогай ближнему своему, когда он слаб и нуждается в защите, ибо именно так Покровитель протянул руку помощи тем, кто обратился с мольбой об освобождении…» Сейчас твои близкие нуждаются в помощи, и только ты можешь защитить. Пока нет Имейра или других мужчин, кто ещё соберёт всех и поможет дойти до безопасного места? Полагаться больше не на кого: я не знаток этих мест, у стариков мало сил, а женщины испуганы.
– Думаешь, я не испугана? – Джейна встала, опершись на его ладонь, и почувствовала,
