знаниями получил и свою профессию – сейчас только так мы можем передавать и хранить знания про орден в тайне.
– Знаю. Тогда хотели забрать и меня – я слышал об этом в разговоре отца с человеком, что представился подмастерьем оружейника. Тогда я принял решение уйти во флот.
– Ты всегда жаждал свободы.
– Меня звало море.
– Оно зовёт и сейчас?
– Сейчас меня зовёт долг и моё обещание вернуться. Я нужен там, а здесь… не думаю.
– Однако что-то привело тебя сюда. Ты перешёл через грань жизни и смерти и начал всё сначала. Сила кагарда больше не сможет защитить тебя – слишком размыты границы. Я не мог помочь тебе тогда, когда был на «Ясном», пока ты сам не пройдёшь все испытания и ловушки самообмана. Ты думал, что слушаешь внутренний голос, но на деле отрицал свою суть. Боялся потерять свободу, но сам запер себя в тесной клетке. Что ты на самом деле знаешь о мире?
Алекс окинул взглядом громады древних текстов и сощурил один глаз:
– Судя по всему, ещё недостаточно много…
– Хорошо. – Варий серьёзно склонил голову, будто сейчас Алекс наконец признал что-то важное. – Самое важное – это не знание, которое нужно постичь умом. Это только практика – твой путь в свободу.
Перед тем как уйти, Алекс ещё раз бросил взгляд на неровные ряды книг и столбы света, льющиеся через круглые окна под самым потолком. И снова скользнуло тенью позабытое уже предчувствие, что этот покой и тишина зыбкие, как затишье перед грозой. Как отражение в водной глади, которое разобьётся сотней брызг от удара весла.
Что-то произойдёт в этих руинах города Сеттеръянг. Знает ли это Варий? Знают ли эти Четверо? Алекс скользнул взглядом по вырезанным из дерева ликам, прежде чем покинуть своды храма.
Остро запахло приготовленной едой: мясом и овощами. Алекс даже недоверчиво потянул носом: казалось, в этих горах со скудной растительностью монахи могут питаться только солнцем и ветром. И казалось, этого им вполне достаточно – юные послушники и взрослые дарханы выглядели полными сил и энергии.
А вот сам Алекс уже порядочно оголодал, хоть и осознал это только сейчас.
– Я хочу, чтобы ты, став одним из нас, практиковал, как и все остальные. Если тебе пришлось не по душе просто сидеть и слушать, то можешь заняться кое-чем более полезным. – Варий кивнул на одного из парнишек, что стоял поодаль: – Лис покажет тебе, что нужно сделать. Но для начала – поешь.
Лис оказался довольно высоким, но ещё нескладным парнем-подростком с чуть рыжеватым отливом волос и такой же рыжеватой первой щетиной. Алекс невольно потёр свою отросшую уже за несколько недель плавания бороду.
– Кириос. – Слышать такое обращение в этом монастыре показалось даже непривычным. Судя по лицам и цвету кожи, здесь были ученики не только из Энарии, но и со всех ближайших окрестностей: ивварцы, корсакийцы, даже с Тесерейских островов.
Лис показал ему место на площади, где можно было взять глубокую миску и получить еду. Многие ели, сидя прямо на каменных ступенях, слышались весёлые голоса и смех. Алекс остался в стороне и тоже принялся за еду. Правда, вкус и аромат ощущал смутно – слишком далеко находился в своих мыслях. В голову невольно лезли воспоминания о последнем обеде с Джейной, о позабытом Шинтаре… Как там сейчас? Живы ли?
Но перерыв вышел недолгим – Лис снова нашёл его и повёл за собой куда-то в глубину гор. Эта часть монастыря удивила. Пройдя под низкими сводами сомкнувшихся над головой скал, они оказались словно в другом месте. Повсюду раскинулось море зелени и цветов, растения забирались даже на совсем неприступные по виду скалы.
Лис прихватил с собой инструменты, стоявшие рядом, и направился к грядкам. Всё это казалось нереальным. Сухие скалы без проблеска воды или ключей рядом – и такое буйство зелени. Настоящий оазис в пустыне.
– Как они выживают здесь? – вырвался невольный вопрос.
Паренёк посмотрел на Алекса удивлённо, а потом заулыбался чуть насмешливо.
Присев возле одного кустика, который слегка зачах на жарком воздухе, он коснулся его ладонями. И прямо на глазах листья будто окрепли и распрямились, напитались силой. Конечно, здесь же все могут чувствовать эту связь с живой энергией.
– Здорово, – усмехнулся Алекс. – Только я вряд ли так смогу.
– А так и не надо. – Лис продолжал улыбаться: его явно забавляла эта ситуация. – Мы делимся с растениями силой, только когда иначе не выходит. Но им достаточно бывает и просто ухода и полива, – парень кивнул на лейку с водой и маленькие лопаты.
Ладно. Алекс не стал спорить и принялся за работу вместе с юным послушником, который что-то тихо и ритмично напевал себе под нос, иногда искоса поглядывая на него.
Алекс же видел перед собой того, кем когда-то мог быть сам. Пройти обучение здесь, стать одним из дарханов… и кто знает, может, это и впрямь помогло бы контролировать свою магию. Может, точно так же здесь трудился его брат Сеймон. Тогда, когда ещё был смешливым подростком с торчащими на затылке волосами. Правда, Саймону это обучение не помогло…
– Кем ты потом станешь, Лис? – спросил Алекс. – Когда закончится твоё обучение здесь?
Рыжеволосый паренёк пожал плечами:
– Эти неважно. Могу быть кузнецом, могу лечить людей, могу быть плотником. Я ещё не решил.
– А что важно?
Лис уселся на камни, опустив лопатку на землю между коленей, посмотрел на него серьёзно, словно удивляясь, что надо объяснять такие очевидные вещи.
– Важно, что если я пройду испытание богов, то стану одним из дарханов и смогу нести свои знания другим. И смогу сохранить божественную искру, данную нам великим Духом. Разве вы не за этим здесь?
Алекс неопределённо пожал плечами.
Сколько прошло времени – и не понять. Свет казался блёклым и рассеянным, движения – медленными и бесконечными, редкие слова – стуком капель по гулкой крыше. Позже Лис снова принялся напевать что-то, похожее на утренние теанас, пока солнце ползло в зенит.
И может, оно слишком нагрело голову, а может, помутилось от магии и снова закружилось всё перед глазами. Алекс перестал чувствовать своё тело, будто оно чужое, не его, рассеянно что-то редко отвечал, но сам слышал только шум. И стал невесом, где-то далеко, увидел себя как другого, снаружи.
Это состояние ненастоящего настолько охватило предчувствием… смерти, что Алекс не понимал, идёт ли время, что он делает, как двигается… Только в какой-то момент поймал себя на том, что остался в одиночестве, а стремительные сумерки уже подбираются к горному убежищу.
Снова звучал гонг, и
