на мгновение нашла в его объятиях не только защиту, но и... покой.
Сегодня пар не было, и я бесцельно слонялась по коридорам Академии. Дана пропала с Макаром — у них как-то всё стремительно набрало обороты. Я была уверена, что дело уже не ограничится прогулками под руку, и до метки на шее у моей лучшей подруги рукой моего брата — совсем недалеко.
Мысли путались, и ноги сами понесли меня по знакомому маршруту. Я прошла по тому самому коридору, где Рэй когда-то, в порыве ярости и отчаяния, ударил рукой в стену надо мной. Штукатурка до сих пор хранила вмятину — шрам на теле Академии и на моей памяти. Я провела пальцами по шероховатому следу, и по спине пробежали мурашки. Бездумно я двинулась дальше, выйдя на пустынную спортивную площадку. Воздух был холодным и свежим, но не мог рассеять тяжёлую думу. Ветер гулял между тренажёрами, и это место, обычно наполненное криками и смехом, сейчас было безмолвным и пугающим в своём одиночестве. Именно здесь он вымещал свою ярость на боксёрской груше после нашего утреннего столкновения. Теперь же площадка была пуста, но воспоминания витали в воздухе, густые и неотступные.
Я опустилась на холодную металлическую скамейку, вцепившись пальцами в край сиденья. «Что теперь? Что дальше?» — этот вопрос бился в висках в такт одинокому стуку сердца. Я так устала. Устала от этой бури, что не утихала внутри с самого первого дня. От ярости, которая обжигала изнутри. От непокорности, которая заставляла идти наперекор всему, даже самой себе. Так хотелось просто... тишины. Покоя. Чтобы всё остановилось.
Но вселенная, казалось, издевалась надо мной. Сегодня очередная луна. И по тому, как сжималось нутро при одной этой мысли, я знала — она обещает быть в тысячу раз тяжелее. Не только для меня. Для нас обоих. Время, когда желания обостряются до боли, когда инстинкты заглушают разум, а похоть выходит на первый план, сметая все условности. Для истинных пар это время страсти, клеймения, зачатия детей. Время, когда связь окончательно скрепляется плотью и кровью.
Но я... я не хотела этого. Я хотела оттянуть этот момент. Спрятаться от него. Потому что однажды уступив, я понимала, обратной дороги уже не будет. Я стану его. Окончательно и бесповоротно. И моя война, моё «я», всё, за что я так отчаянно цеплялась, растворится в этом древнем, всепоглощающем зове. Подняв голову, я уставилась на темнеющее небо, где скоро должна была взойти та самая, проклятая луна. Она приближалась. И я была не готова. Совсем не готова.
Я прошла в свою комнату и захлопнула дверь, словно пытаясь отгородиться от всего мира. Но от себя не убежишь. Внутри всё сжималось и ныло. В животе предательски пульсировало, отзываясь на незримое притяжение. Клитор набух, напоминая о себе влажным, навязчивым давлением при каждом движении. Тело, проклятое тело, уже готовилось. Оно помнило его прикосновения, его запах, его размер, и теперь, подступающей луной, оно требовало продолжения. А за окном... за окном взошла луна. Полная, огромная, холодная и безжалостная. Её серебристый свет заливал комнату, и с его первым лучом где-то в глубине здания с грохотом опустились массивные стальные решётки. Женское крыло закрылось. Старая мера предосторожности, которая сейчас казалась не защитой, а насмешкой. Они запирали нас, самок, чтобы уберечь от ярости самцов в ночь их сильнейшего зова. Но эти решётки не могли запереть зов внутри меня.
Я стояла посреди комнаты, прислушиваясь к нарастающему гулу снаружи. Глухие удары, отдалённые рыки, вой... Начинался ад. Ад для всех. Но для нас с Рэем — особенно. Потому что я знала, он где-то там. И его зов, усиленный луной, будет биться в мою кровь, в мою плоть, сводя с ума. А я была здесь, в клетке, с телом, готовым ему сдаться, и с разумом, который отчаянно цеплялся за последние крупицы свободы. Эта ночь обещала быть бесконечной.
Я набрала Дане. Долгие гудки пронзали тишину комнаты, сливаясь с нарастающим воем снаружи. Она не взяла трубку. Ни с первого, ни со второго раза.
И я всё поняла. Они с Макаром решились.
В эту ночь полной луны, когда инстинкты правят бал, они не стали бороться. Возможно, он уже поставил на ней свою метку. Возможно, их тела сейчас сливались в древнем ритме, скрепляя свой союз плотью и кровью, пока стальные решётки защищали их от внешнего мира, но не могли удержать их друг от друга.
Инстинкт взял верх. Земля ушла из-под ног, сменившись знакомым, стремительным падением в саму себя. Кости перестроились с тихим хрустом, кожа загустела, превратившись в густой серебристый мех. Боль была острой, но быстрой — шлюзом, выпускающим наружу бурю, что бушевала внутри.
Волчица встала на все четыре лапы, отряхиваясь. Мир преобразился, наполнившись миллионом запахов: пыль, страх, похоть, ярость. Гул за решёткой стал громче, чётче — теперь это был хор отдельных голосов, вызовов, стонов. Так было легче. Четыре лапы твёрже стояли на земле, чем две дрожащие ноги. Звериное сердце билось ровнее и мощнее, принимая ярость и желание не как врагов, а как часть самой сути. Острые клыки и крепкие челюсти давали иллюзию контроля. Иллюзию силы.
Волчица подошла к решётке, втянула воздух, пытаясь отыскать в этом коктейле запахов один-единственный. Дымный, дикий, пряный. Его запах. Он был где-то рядом. Его зов пронизывал ночь, достигая её сквозь сталь и камень.
Она не выла в ответ. Не рвалась на свободу. Она просто сидела у решётки, носом к холодному металлу, и слушала. И ждала. Пережидая бурю в своей шкуре, зная, что для них двоих она ещё не закончилась. Она только начиналась.
Волчица насторожилась, её уши повернулись к окну, улавливая звук сквозь общий хаос ночи. И снова он донёсся — не просто вой, а тот самый, уникальный, пронзительный зов, который она узнала бы среди тысяч других. Он был под окном. Снова.
Его рык был полон ярости, но не слепой, а сфокусированной. Полон боли от разделяющей их решётки. Полон немого вопроса и требования. Этот звук врезался в её сознание, заставляя сердце биться чаще, а мышцы напрягаться в ответном, древнем отклике.
В груди вырвалось низкое, сдавленное ворчание — не угроза, а что-то более сложное. Отклик. Признание. Я чувствовала его запах, его ярость, его желание, достигавшие её даже сквозь сталь. И знала, что эта ночь для них двоих далека от завершения.
Я застыла в шоке. Воздух перед окном вдруг зарядился густой, чужеродной магией, пахнущей озерной тиной и холодным лунным камнем.
