Разумеется, греческая пенсионная система страдала от множества излишеств. И другие страны долго пытались решить проблему финансирования будущих расходов с помощью систем, при которых сегодняшние налогоплательщики финансируют сегодняшние пенсии. Первая волна реформ привела к привязке роста заработной платы в госсекторе к общему росту цен (который происходит достаточно медленно). В результате второй волны реформ социальные преимущества привязали к ожидаемой продолжительности жизни на момент выхода на пенсию. Поскольку она увеличится, пенсии станут менее щедрыми (примерно на тех же принципах строится деятельность частных аннуитетов).
Общая направленность реформ состоит в том, чтобы остановить чрезмерный рост расходов по мере изменения отношения численности пенсионеров к работающему населению. Государство в 2050 г. сконцентрируется на обеспечении населения минимальным объемом благ, позволяющим предотвратить бедность в старом возрасте. Люди с достаточным доходом смогут обеспечить себе более качественное медицинское обслуживание с помощью частных сбережений. Австралия уже сделала в этом направлении целый ряд шагов. Там из финансируемой с помощью налогов пенсионной системы исключено примерно 20 % всего населения (наиболее зажиточная его часть). При этом для граждан обязательно участие в системе частных пенсионных сбережений. В других странах, например в Германии, стимулируется участие граждан в системе добровольного накопления, позволяющего компенсировать снижение пенсий по солидарному принципу (Pay-As-You-Go).
В мире уже началась третья волна реформ, но она не набрала силу. Понемногу увеличивается возраст выхода на пенсию. Подобная мера требует определенных действий со стороны как работодателей и менеджеров (недопущения дискриминации по возрасту), так и самих работников (которым часто приходится осваивать новые для них навыки). Правительства, со своей стороны, начинают постепенно повышать официальный возраст выхода на пенсию (state-pension age, SPA), что представляет собой одновременно и социальный сигнал, и служит финансовым стимулом к продолжению работы. К примеру, в Британии к 2018 г. пенсионный возраст для женщин будет повышен с 60 до 65 лет (возраста выхода на пенсию мужчин), к 2020 г. – до 66 лет и для мужчин, и для женщин, а к 2029 г. – до 67 лет. С точки зрения долгосрочной перспективы существует альтернатива – привязывание официального пенсионного возраста к показателю ожидаемой продолжительности жизни. Это сделает Дания после того, как возраст выхода на пенсию в стране увеличится с 65 до 67 лет в 2020-х гг.
Уроки истории, вселяющие надеждуВ конце 1970-х гг. простая экстраполяция суммы расходов на пособия, основанная на показателях прежних, послевоенных десятилетий, позволяла сделать вывод о грядущей финансовой катастрофе в богатом мире, особенно в Европе. Сложная ситуация сложилась в Дании, где социальные расходы (в широком смысле) выросли с 9 % ВВП в 1950 г. до 20 % в 1971-м и 33 % в 1980 г. Однако затем тенденция изменилась – к 1986 г. социальные расходы сократились до 26 % ВВП по мере того, как Дания проходила через невиданный прежде в истории период финансовой консолидации. Если посмотреть на эту картину шире, можно сказать, что конец 1970-х гг. знаменовал собой высшую точку в социальных расходах в богатых странах мира.
Стоит внимательно посмотреть на агонию Финляндии и Швеции, произошедшую в 1995 г. и вызванную резким ростом государственного долга в начале 1990-х гг. (после случившегося в этих странах локального банковского коллапса). Кто мог предположить, что они смогут выйти из финансового кризиса 2007–2009 гг. со столь незначительными объемами государственной задолженности? По данным МВФ, государственный долг этих стран в 2012 г. составит 50 и 33 % ВВП соответственно, несмотря на то что их экономики сильно пострадали от рецессии – ВВП Финляндии в 2009 г. снизился на 8 %, Швеции – на 5 %.
Вследствие новых схем, предлагаемых правительствами, покупательная способность пенсий бэби-бумеров окажется значительно ниже, чем у их родителей. Но и время пребывания на пенсии больше не будет составлять значительную часть жизни. В целом реформы пока что не зашли достаточно далеко, но уже можно сказать, что это движение – в нужном направлении.
Доктор, мелочи не найдется?
Возможно, что государству будущего удастся справиться к 2050 г. с пенсионными расходами. Куда более сложной выглядит задача финансирования здравоохранения, особенно с учетом общего старения населения. На поддержку человека в возрасте свыше 65 лет уходит в среднем в три-четыре раза больше средств, чем на более молодого жителя. В Великобритании медицинское обслуживание пациента в возрасте свыше 85 лет обходится в шесть раз дороже, чем человека в возрасте 16–44 лет. По мере роста доли населения старшего возраста вырастут и расходы. Этот прогноз звучит так часто, что превратился в трюизм, однако в реальности все не так очевидно.
Да, медицинское обслуживание людей старшего возраста обходится дороже, но не потому, что они старше, а потому, что у них больше вероятности умереть. Если внимательно изучить разбивку медицинских расходов человека за период всей его жизни, то окажется, что значительная их часть приходится на последний год жизни (причем вне зависимости от возраста). В сущности, даже у очень пожилых людей размер ежегодных расходов на здравоохранение вполне может оказаться меньше, чем у молодых. Просто люди стали жить дольше, и расходы «последнего года», в сущности, переносятся на более поздний срок.
Этот анализ дает нам основания считать, что у государства по состоянию на 2050 г. не будет значительных проблем с финансированием охраны здоровья пациентов. Разумеется, расходы на медицину в течение ближайшей пары десятилетий неминуемо вырастут, ведь и бэби-бумеры со временем начнут умирать. Однако рост расходов постепенно начнет снижаться: бумеров сменит следующее поколение пенсионеров, значительно меньшее по численности.
Но на практике старение населения может повысить бюджеты на здравоохранение даже сильнее, чем это предполагает модель «количества лет до смерти». Скорее всего, бэби-бумеры будут требовать высокого качества медицинского обслуживания значительно настойчивее, чем их родители. Но это давление представит собой лишь один из факторов, влияющих на рост расходов. Государству середины XXI в. вне зависимости от доли стареющего населения расходы придется увеличивать – как вследствие технологических достижений медицины, так и из-за общей неэффективности рынка этих услуг.
