они выглядят. Нет, главное – они на сто процентов отражают того Брина, которого я пока знала только по словам: дерзкого, веселого и одновременно какого-то приглушенного, потому что внутри у него грусть и горечь, от которых он не может избавиться.
Может, мы сейчас смотрим друг на друга более пристально, чем позволяют приличия?
– И долго еще ты собираешься меня разглядывать? – осведомляюсь я, потому что иногда нападение – лучшая защита.
Его улыбка становится шире:
– Я вижу тебя насквозь.
Мне требуется лишь мгновение, чтобы понять, какой отрывок из своей книги он цитирует.
– «Нет, не видишь, – почти автоматически повторяю я то, что Вайолет сказала Ною в ресторане. – Хотя на самом деле таким взглядом можно пронзить насквозь».
Брин смеется, и надеюсь, от впервые услышанного его смеха у меня не меняется пульс.
– Что я знаю половину книги наизусть, это уже может тревожить, но ты? Сколько раз ты читала диалог?
– Похоже, слишком часто.
– Ух ты, я и не думал, что ты настолько честна в реальной жизни.
– Мне очень хочется подчеркнуть эту фразу красным. Можно быть только честным или нечестным. Здесь нет возможности для степеней сравнения.
– Вижу, нам обоим не придется скучать в эти выходные.
Он протягивает мне один из бокалов:
– Это я заказал для тебя. Я перед тобой в долгу и люблю быстро расплачиваться.
Я сажусь. Смотреть на Брина сверху вниз было довольно приятно, но спина у меня постепенно перестала испытывать такой восторг.
– Постой! Ты думаешь, мне хватит одного коктейля, чтобы простить тебя за письма моему боссу?
– Ну, я думал, с этого можно хотя бы начать. – Он закрывает блокнот и отпивает из своего бокала. – Правда, это всего лишь домашний персиково-клубничный лимонад. Конечно, я не буду пить ничего алкогольного в твоем присутствии. Кто знает, что ты потом заставишь меня написать в книге.
Я повертела стеклянную соломинку в бокале, и кубики льда тихо звякнули.
– Мне не нужно тебя подпаивать, я и так смогу уговорить тебя на что угодно.
Только по повисшей после моих слов тишине я понимаю, как можно истолковать это заявление.
Брин снова смеется этим своим возмутительно победоносным смехом, и возникшее напряжение исчезает.
– Да уж, большие ляпы ты допускаешь не только в письмах.
Хорошо, что он настолько привлекателен, что это позволяет забыть об опасениях.
– Ничего особенного я не допустила, – парирую я. – Просто нужно обсудить много важных вещей.
Брин поднимает руки, как бы признавая, что я победила:
– Официально подтверждаю твое умение держать удар и завидую ему.
– Хорошо. Лучше сразу к этому привыкни.
Он опирается локтем на блокнот, а подбородком на руку:
– А теперь о другом – ты ничего во мне не замечаешь?
– Это вопрос с подвохом?
Я пользуюсь возможностью еще раз рассмотреть его, на этот раз уже без неловкости.
– Ну, кроме того, что ты неважно выглядишь, наверное, из-за темных кругов под глазами, – ничего.
На этот раз он не смеется, а, скорее, удивленно поднимает брови. И тут мне становится ясно: он верил, что я его узнаю.
– Подожди, ты знаменитость или что-то в этом роде? То есть известен не только как Брин Сперлинг?
– Нет.
– Ты ответил слишком быстро.
– Ты пытаешься найти скрытые смыслы, которых нет. Это болезнь редактора.
Я задумчиво продолжаю играть соломинкой.
– Значит, Найт[5] – это еще одно придуманное имя? Я должна была догадаться! Только ты сам мог видеть в себе благородного рыцаря.
– Это фамилия моей матери, – защищается он. – А известность может быть относительной. Я и не ожидал, что ты сможешь меня узнать.
Брин пытается выкрутиться, и последнее его утверждение было ложью. Но поскольку мы оба это понимаем, я ничего не говорю.
– Здесь есть какие-то романтические идеи с Ноем и Вайолет? – спрашиваю я, указывая на его блокнот.
Он опускает локоть и проводит пальцем по простой темно-зеленой обложке.
– Наверное, тебе бы хотелось этого от меня добиться.
– Конечно.
– Думаю, сейчас мы постепенно приближаемся к пределу допустимых корректировок. Я не писатель-романтик. И твои попытки это изменить полностью разрушили мой в остальном так хорошо организованный сюжет. Поэтому я составил здесь список, какие сцены уже завершены, где мне нужно еще раз поработать, а какие еще обсудить с тобой.
– Можно посмотреть?
Я уже почти взяла блокнот, и тут он ловит мою руку. Прикосновение пугает нас, как выстрел, мы поднимаем глаза и смотрим друг на друга. И в следующий момент я уже перестаю ощущать тепло его пальцев.
– Не трогай, – говорит Брин, и я не сразу понимаю, что он говорит о книге. – Там есть пикантные подробности.
Он замолкает – похоже, что-то привлекло его внимание. Я смотрю туда же, куда и Брин, и понимаю, что он уставился на ключ от моей комнаты рядом с бокалом.
– У тебя не может быть двадцать седьмой номер.
Он подтягивает ключ к себе и еще раз внимательно смотрит на цифры, будто глазам не веря.
– Почему? Это что, какая-то проклятая комната?
– Это моя комната.
Брин берет со стула рядом с собой черную сумку и вытаскивает такой же ключ.
Абсолютно такой же, включая номер 27.
– Клио… ты же этого не делала, да? Теперь мне кое-что становится ясным. Эта Тара делала насчет тебя какие-то странные намеки. Как же так? Ты же не собиралась…
– Так, теперь стоп, хорошо?
От его подозрений у меня кровь приливает к лицу, и это еще больше усугубляет неловкую ситуацию.
– Ты думаешь, я забронировала нам двухместный номер? Ты в это поверил?
Я подавляю желание окатить Брина лимонадом и вместо этого отбираю у него оба ключа, что он в растерянности позволяет сделать.
– Сейчас я все выясню.
Я не прошла и пяти метров, как он меня догнал.
– Мы сделаем это вместе, – поясняет он. – По опыту твои подходы к решению проблем обычно не особенно гениальны.
– Жаль, я надеялась, что тебе придется ночевать в туалете для персонала.
Брин открывает передо мной дверь, и этот жест меня сердит, потому что выглядит он при этом покровительственно.
– Беру обратно комплимент о твоем умении держать удар, – говорит он с усмешкой. – Иногда твои комментарии просто неуместны.
Я направляюсь к администратору, потому что иначе наша словесная дуэль продлится до послезавтра.
– Вот она, – предупреждает Тара мой вопрос и указывает на пол рядом с собой. – Я за ней следила.
Она наклоняется и кладет мою сумку на стойку регистрации.
– Э, да, спасибо. На самом деле сначала нам надо прояснить одно крупное недоразумение. Почему… мистер Найт и я проживаем в одной комнате?
– Потому что вы… – Администратор смотрит на нас, нахмурившись, словно стараясь
