понять по нашим лицам, как ей правильно ответить. – Потому что вы так хотели.
– Мы не хотели! – одновременно отвечаем мы с Брином.
Тара указывает на телефон рядом с собой:
– Позавчера был звонок, что мисс Хилдьярд хочет встретиться здесь с мистером Найтом. Женщина подчеркнула, что эта встреча будет… ну… конфиденциальной. Я спросила, подойдет ли двухместный номер, и она сказала «да».
Я испускаю стон:
– Моя коллега наверняка подумала, что вы имели в виду двухместный номер для меня одной.
Жаль, я не могу объяснить администратору, что эта встреча конфиденциальна не по тем причинам, о которых она подозревает.
– Послушайте… – Тара улыбается извиняющейся и одновременно заговорщической улыбкой, будто до сих пор считает нашу с мистером Найтом встречу тайным свиданием. – Мне очень жаль, если это недоразумение. Но, к сожалению, я не могу предложить вам два одноместных номера, потому что у нас все забронировано. Я очень обрадовалась, что тот номер, который изначально был зарезервирован для мистера Найта, оказался свободным. Сегодня прибывает еще одна группа туристов, и после того, как я зарезервировала для вас двоих этот номер, мне удалось удачно разместить всех остальных гостей.
Я обдумываю все варианты и вопросительно смотрю на Брина.
– И что мы будем делать? Может, здесь неподалеку есть какое-нибудь место, где я смогу переночевать?
– Ты сейчас спрашиваешь у меня разрешения спать в моей комнате?
– Строго говоря, она такая же моя, как и твоя.
Мы устраиваем небольшую дуэль на взглядах. Тара, наверное, воспринимает это так, словно мы общаемся друг с другом без слов – как предполагаемые любовники, тайком приехавшие на свидание. Но на самом деле мы просто пытаемся победить друг друга взглядами.
– Что ж, раз так получилось, – говорит Брин совсем не так смиренно, как могло бы показаться по самим словам, – думаю, сможем переночевать и вместе.
Глава 22
Чтение – это цифровой детокс
– Вау, – говорю я, оглядывая комнату, в то время как Брин сгребает с кровати в чемодан кучу вещей.
– Извини, я не мог найти блокнот, поэтому такой беспорядок.
Будто его разбросанные повсюду вещи сейчас были нашей самой большой проблемой.
– Не думала, что тебе может нравиться такая обстановка.
Я рассматриваю обои в загородном стиле, кровать с великолепной резьбой, мягким изголовьем оливкового цвета и драпировкой с оборками.
– Мне она и не нравится. Меня больше привлекло расположение отеля.
Он ногой толкает к стене чемодан.
– Знаешь что? Ты должен описать это с Ноем и Вайолет. Одна комната на двоих – это должно быть интересно.
Брин делает паузу и смотрит на меня так, будто у меня не все дома. И я чувствую, что, возможно, так оно и есть.
– Во-первых, это было бы суперклише, а во-вторых, знать не хочу, какие сцены у тебя сейчас на уме. Осторожнее, иначе нам придется урегулировать еще больше разногласий.
– Ты ходишь по очень тонкому льду. Я еще не простила тебе проделку с Челси.
Я опускаю свою сумку сбоку от кровати, рядом с комодом из темного дерева, который он, похоже, оставит в моем распоряжении. На нем возвышается изящная прикроватная лампа – с изогнутыми ножками и диадемой на абажуре.
– И то, что ты посчитал, будто я устроила нам один номер на двоих. Но ведь это ты практически заставил меня сюда приехать! Ты действительно считал, что я думала: «Этот автор, с которым я работаю, полностью в моем вкусе. Спорим, я затащу его в постель»? Я здесь из-за твоей книги, неужели так трудно в это поверить?
По крайней мере, у Брина хватает совести выглядеть смущенным.
– Извини. На самом деле я так о тебе не думаю. Я…
Он пытается подобрать слова и смотрит в окно, будто ели за домом могут их ему подсказать.
– Просто в последнее время сразу несколько человек сочли, что мне слишком легко все дается. И я слишком часто позволял собой манипулировать.
Я не знаю, как воспринимать такое объяснение. Ужасно, если доверием Брина злоупотребляли, но это не оправдывает того, что он подозревает меня в интригах.
– Вряд ли тебе удастся понять, что я за человек, если ты будешь судить обо мне по другим, – возражаю я.
Он слегка улыбается, но взгляд у него по-прежнему немного виноватый.
– И это одна из причин, почему мне хотелось бы быть «полностью твоим типом», хотя я очень рад, что это не так.
Черт побери.
– Объявляю это изречением года, – бормочу я, а он возвращается к кровати, чтобы перестелить немного помятое одеяло. И надеюсь, что это не окажется враньем года.
– Вот, постель как новая.
– Отлично, спасибо.
Беседа супер. Спасибо, что заправил мне постель, Брин. Хотя на самом деле чем это мне поможет?
Очень хотелось бы понять, почему он так сильно хотел меня видеть, если мне не доверяет. Узнаю ли я это? И хочу ли я это узнать?
– Теперь можешь рассказать, кто ты такой на самом деле. – Я пытаюсь затронуть тему, которая не касается меня и вопроса, могу ли я в него влюбиться.
Брин сжимает губы. Совершенно обычные губы, вряд ли сами по себе они вызвали бы у меня интерес. Но я не могу отвести от них взгляда.
– Лучше не надо, – решает он.
Но я не собираюсь так легко сдаваться:
– Ты же рассчитывал, что я тебя узнаю, когда увижу.
– Да. Но сейчас почему-то счастлив, что ты не узнала.
– Тогда тебя довольно легко сделать счастливым.
– Наверное, намного легче, чем я долгое время считал.
Интересно, сколько таких загадочных заявлений я выдержу, не лопнув от любопытства? Я не любитель нерешенных загадок. Наверное, он что-то вроде живого кубика-змейки.
– В эти выходные я хотел бы побыть Брином, – говорит он. – Чтобы ты ничего обо мне не знала и чтобы это не влияло на твое восприятие меня.
Я уже собралась протестовать и заявить, что постепенно начинаю чувствовать себя немного глупо. Но он говорил так серьезно. Словно это был шанс, который я должна ему дать.
– Согласна. Но только при условии, что мы наконец приступим к работе.
Это вызывает у него улыбку, которую я вижу впервые, – славную, благодарную и нисколько не дразнящую.
Брин берет с деревянного старинного стола ноутбук и кладет его под мышку:
– Ты не против сесть на улице? Может, наш столик еще не занят.
– Звучит неплохо.
Я тоже хватаю свой ноутбук и следую за ним из комнаты. Из нашей комнаты.
* * *
Есть что-то успокаивающее, почти медитативное в нашей работе рядом. Брин печатает, я печатаю. Сначала мне было
