Хаас, впрочем, не обращал внимания на эти мимолетные капризы природы. Как истинный пруссак, он ценил порядок превыше всего и считал, что даже погода была лишь декорацией для истинно важных дел. А дел в Петербурге у него было предостаточно.
Официально он числился как научный советник при прусском посольстве — должность достаточно высокая, чтобы открывать двери в значимые кабинеты, но не настолько заметная, чтобы привлекать излишнее внимание. Такое положение давало ему идеальное прикрытие для кропотливой работы.
Кабинет фон Хааса в здании посольства на Исаакиевской площади был образцом минимализма — строгий рабочий стол, несколько шкафов с книгами, преимущественно научного содержания, и ни одной личной вещи, если не считать серебряных часов на цепочке, которые он всегда носил в нагрудном кармане.
Именно здесь он принимал профессора Ильинского за две недели до его трагической гибели в Неве. Профессор, специалист по магии Разума, был первым в длинном списке ученых, которых фон Хаас планировал завербовать для работы в Берлине и Вене. Завербовать или убрать с доски, если они были слишком ценными, чтобы достаться кому-то еще.
— Вы понимаете, мой друг, — говорил фон Хаас, разливая чай из серебряного чайника, — наша Королевская академия наук готова предоставить вам полную свободу исследований и неограниченное финансирование. Ваши работы о влиянии истинных слов на человеческое сознание произвели фурор в научных кругах Пруссии.
Ильинский, человек с острым умом, но, увы, слабым характером, выглядел польщенным.
— Это весьма лестное предложение, доктор фон Хаас. Но мои обязательства перед Императорской академией…
— О, не беспокойтесь об этом, — фон Хаас позволил себе тонкую улыбку. — Мы оформим ваше пребывание как академический обмен. Ничего противозаконного или предосудительного. К тому же, — он сделал многозначительную паузу, — я слышал о небольших финансовых затруднениях вашей дочери в Париже. Печально, когда талантливые молодые художники не получают должной поддержки.
Глаза профессора расширились от удивления, но слова были произнесены так буднично, что он не мог даже возмутиться намеком на шантаж. В конце концов, фон Хаас получил согласие, хотя и не использовал это преимущество — к моменту, когда тело Ильинского нашли в Неве, немец уже имел лучшие варианты.
Так работал Мориц фон Хаас. Методично. Безжалостно. Эффективно. Его рабочий день был расписан по минутам, а каждая встреча имела конкретную цель, которую он всегда достигал.
Через подставное «Общество развития европейской науки» он предлагал щедрые гранты российским ученым, специализирующимся на магических исследованиях. Обеды в ресторане «Медведь» служили ему прикрытием для сбора компромата на чиновников, способных оказать содействие в вывозе ценных артефактов. Визиты в Императорский университет позволяли выявлять молодые таланты, еще не испорченные академической рутиной и готовые на многое ради щедрого предложения.
Одновременно с этим его агенты собирали информацию о деятельности Судебного Бюро и его самого опасного для его целей сотрудника — Законника Максима Темникова. Фон Хаас изучал отчеты о его расследованиях, анализировал методы работы, выявлял закономерности. Всё указывало на то, что Законник — серьезный противник, недооценивать которого было бы фатальной ошибкой.
И ведь в империи далеко не один человек, имеющий титул Законника, но именно Темников работал с делами «Общества».
Но главной целью фон Хааса на данном этапе была Варвара Марковна Чернова. Ее технология интеграции артефактов в повседневные предметы могла стать ключом к решению проблемы стабильности «улучшенных» бойцов — проблемы, которая десятилетиями тормозила самый амбициозный проект «Общества». Настолько, что пару месяцев назад уже стали думать сворачивать этот проект и направить освободившиеся ресурсы в другие места.
Встреча с Черновой была тщательно спланирована. Фон Хаас появился в ее мастерской без предварительного уведомления, в сопровождении только секретаря, который нес увесистый портфель с документами.
Мастерская Варвары Марковны располагалась в промышленном районе Петербурга, вдали от аристократических кварталов. Здание внешне напоминало обычный заводской цех, но внутри представляло собой образец организованного хаоса — десятки столов с инструментами, магические схемы на стенах, прототипы артефактов в различных стадиях разработки.
Когда фон Хаас вошел, Варвара работала над каким-то миниатюрным устройством, используя лупу и тончайшие инструменты. Она подняла голову, и на ее лице промелькнуло удивление, сменившееся настороженностью.
— Доктор Мориц фон Хаас, научный советник при прусском посольстве, — представился он, слегка поклонившись. — Прошу прощения за вторжение, госпожа Чернова, но мне очень хотелось лично познакомиться с создательницей артефактов, о которых говорит весь научный мир Европы.
— Боюсь, в этом некоторое преувеличение, — Варвара отложила инструменты и выпрямилась. — Чем обязана такому интересу?
— Ваши накопители энергии, — фон Хаас жестом подозвал секретаря, — произвели революцию в артефакторике. Прусская армия заинтересована в приобретении партии таких устройств для своих специальных подразделений.
Он достал из портфеля несколько документов: официальное письмо с печатями, техническую спецификацию, перечень требований к поставке. В том числе и разрешения от имперских служб на проведение подобных сделок.
— Мы готовы предложить весьма щедрую цену, — продолжил фон Хаас, наблюдая за реакцией Варвары. — И, что более важно, возможности для расширения дальнейшего сотрудничества.
Чернова взяла документы и начала внимательно их изучать. Ее лицо оставалось невозмутимым, но фон Хаас заметил легкое напряжение в линии плеч — она была настороже.
— Очень заманчивое предложение, — наконец сказала она. — Но у меня уже есть контракт с имперской армией. Не уверена, что смогу принять ваш заказ без согласования с соответствующими инстанциями.
— О, это совершенно понятно, — фон Хаас улыбнулся. — Бюрократия — неизбежное зло в любой стране. Впрочем, я надеюсь, что со временем мы сможем найти возможности для более… масштабного сотрудничества. Ваш талант заслуживает международного признания, госпожа Чернова. В Берлине и Вене вас ждут лаборатории, о которых здесь можно только мечтать.
Он сделал паузу, внимательно изучая её реакцию.
— Подумайте об этом. А пока, — он достал из портфеля еще один свиток с чертежами, — позвольте оставить вам небольшой подарок. Это схемы экспериментального усилителя для накопителей, разработанного нашими учеными. Возможно, вы найдете их интересными.
Варвара приняла свиток с профессиональным любопытством, но не развернула его сразу.
— Весьма признательна, доктор фон Хаас. Я изучу ваше предложение и чертежи и дам ответ, как только получу необходимые разрешения.
Фон Хаас кивнул, понимая, что для первой встречи достигнуто достаточно. Главное, что «подарок» был принят — а вместе с ним и тщательно спланированная ловушка.
Покидая мастерскую, он был уверен, что любопытство артефактора возьмет верх над осторожностью. А когда Варвара попытается воспроизвести устройство по его чертежам, неизбежно последует катастрофа — тщательно замаскированные ошибки в расчетах должны привести
